И о чувствах, которые испытывала, когда родители в очередной раз отправлялись на поиски себя. Забывала о неудачном свидании или потерянной дружбе. О том, как бабушка усадила меня и сказала, что мама и папа не вернутся домой, потому что их маленький автобус врезался в стену в незнакомом городе.

Некоторые жители сказали, что это к лучшему.

Я помню, как бежала к воде, желая, чтобы волна унесла меня подальше. В тот день течение подхватило меня, и я провела в воде многие часы. Покоряла одну волну за другой.

Мое тело болело с каждой новой попыткой, но я продолжала заставлять себя, мне нужно было набрать скорость и прыгнуть невозможно высоко, а еще поджать ноги. Я сдалась на милость усталости, чтобы не чувствовать что-то другое.

Бабушка считала, что я не любила обязательства и отличалась непостоянством. Но нет, я была готова на все ради этого города, воды и своего фургончика. И намеревалась сделать все, что потребуется для поддержания в них жизни.

Подойдя к своему фургончику, я уже настолько устала от прогулок по воде, что у меня не осталось сил даже переодеться. Повесив доску на крючки снаружи, я отперла дверь и взяла в углу ночную рубашку. Проверив ее, я решила, что она подойдет. Переодевшись в темноте, я отодвинула люк в потолке в сторону. На крыше была пристройка, о которой мало кто знал, и я считала ее своим тайным местом. Я забралась вверх по выдвижной лестнице, и она заскрипела, когда я перекатилась на матрас. Затем закрыла люк и погрузилась в сон.

Мне снилось, что в фургончик пришли мужчины, которые пытались найти меня. А проснувшись, я увидела кое-кого другого.

– В смысле «добрались до фургона»? Сейчас пять утра, – прорычал я в трубку, но мой брат Кейд всегда отличался странным чувством юмора. Когда он звонил, люди обычно отвечали и делали, как он велел.

– Я говорю, что включил камеру слежения на том участке пляжа. Она вошла и осталась там на ночь. Через несколько часов внутрь ворвались трое парней. Тебе стоит послать кого-нибудь проверить обстановку.

Пока он говорил, я одевался, а потом пошел к двери Данте и забарабанил по полотну. Мы все еще жили в отеле в нескольких минутах езды от города.

Я уже просмотрел фотографии пентхауса, после личного просмотра подтвердил, что он подходит, и заплатил за него. Сейчас специальные люди занимались отделкой и выбором мебели. Такое решение показалось мне самым подходящим, ведь вскоре нам с Мориной предстояло съехаться.

Данте вышел из своей спальни, когда я надевал туфли, и последовал за мной, пока я продолжал говорить.

– Они покинули фургончик? Сколько пробыли там?

– Недолго. Полагаю, с ней все нормально. Она переоделась и забралась в какую-то дыру.

– Переоделась? Ты что, наблюдал за ней? – рявкнул я.

– Я всегда наблюдаю, но не для того, чтобы подрочить, придурок, – его голос звучал приглушенно.

– Ты сейчас пишешь кому-то? Я слышу, как ты нажимаешь на чертовы кнопки. – Моя кровь закипела. Он не воспринимал происходящее всерьез. Я жестом велел Данте следовать за мной к машине, и мы спустились на лифте вниз.

– Есть один досадный сбой, который я пытаюсь устранить, – сказал Кейд так, словно его совершенно не волновало, что девушку, на которой я должен жениться, возможно, убили в ее собственном фургоне. – Какой-то хакер издевается надо мной, а ты…

– Когда приедешь сюда, я тебя придушу. – Я говорил абсолютно серьезно.

– Тогда тебе придется немного подождать. Я разрабатываю новое программное обеспечение для компании, и… – Я повесил трубку.

– Да что за хрень! – Я ударил по крыше «Роллс-ройса», а потом сел внутрь. Данте даже не моргнул. Он просто забрался в машину и завел ее. Мы уже ехали к пляжу, когда я успокоился настолько, что мог говорить. – Почему в этом городе вечно что-то случается?

– Потому что мы еще не контролируем ситуацию. Но все наладится.

– Данте, сейчас твой оптимизм меня очень сильно бесит. – Я набрал номер Морины. Она не ответила. – И нахрена ей вообще телефон? – спросил я скорее себя. Она была самой раздражающей женщиной из всех, кого я знал, и точно не собиралась меняться. – Поезжай быстрее, – приказал я Данте, но тот лишь рассмеялся.

– Я уже еду пятьдесят при ограничении в двадцать пять. Я не стану рисковать жизнями пешеходов.

– Значит, хочешь рискнуть жизнью Морины?

– А, так теперь мы переживаем за нее? Или нас волнуют дела компании? – Но он все равно прибавил скорость.

Меня это удовлетворило, и я не стал продолжать спор. Препирательство по пустякам никогда не приносит ничего, кроме разочарования.