Сравнение с другими взбесило меня. Мысли об Иззи не оставляли меня с нашей первой встречи. Я практически преследовал ее, на мой телефон приходили уведомления о том, что она делает в сети, и я получал информацию от системы распознавания лиц, когда она попадала под прицел той или иной камеры. Я убеждал себя, что она была источником беспокойства, и таким образом просто пытался держать ее в узде, но потом понял, что она волновала конкретно меня.

Я толкнулся в нее.

– Не тогда, когда я – все, что у тебя было, куколка. Потому что я уничтожу воспоминания о других мужчинах.

Она ахнула, когда я резко шлепнул ее по заднице, а затем одной рукой схватил за бедро, продолжая сжимать волосы и прижимать к себе, заставляя прочувствовать каждый сантиметр моего члена.

Иззи с готовностью встречала мои толчки, отвечая на них и впиваясь ногтями в мой дубовый стол, вероятно, оставляя отметки, на которые мне предстояло смотреть позже.

– Кейд, я близко. Господи, еще чуть-чуть.

Наши тела двигались в собственном ритме, громко шлепаясь друг о друга в погоне за удовольствием, которое затмевало причиняемую обоим боль. Я понимал, что слишком сильно сжимаю ее задницу, из-за чего у нее останутся синяки. Осознавал, что вел себя слишком грубо, потому что потерял контроль.

Кажется, я забыл о нем в тот самый момент, когда увидел ее сегодня вечером, пока она поливала краской машину бывшего. Я не планировал разговаривать с ней, и все же вышел из тени, готовый унести ее оттуда на руках и трахать до тех пор, пока не избавлю от злости. Но мне никак не удавалось взять себя в руки.

Не тогда, когда я наклонился и укусил ее за шею. И оставил следы. Я хотел видеть, что она моя, и доказательством тому стала ее покрасневшая кожа.

А потом она выгнулась и прокричала мое полное имя:

– Кейд Арманелли… Презираю тебя, ненавижу.

Мне нравилось, как яростно она выдохнула эти слова. Будто сама стремилась поверить в них. Словно я заставил ее испытать настолько сильные эмоции, что она была вынуждена отгородиться от них и спрятаться за ненавистью.

– Продолжайте убеждать себя в этом, мисс Харди. – Толкнувшись в последний раз, я излился в нее. – Не возражаю против этой ненависти, пока твоя киска сжимает мой член.

Иззи

Я понимала, что утро понедельника, наступившее после моей оплошности, не принесет ничего хорошего. В воскресенье, размышляя о событиях прошедшего вечера, я проигнорировала около десяти звонков от Джеральда. Сообщения же были, мягко говоря, нелепыми.

Джеральд: Нам нужно поговорить. Я все еще люблю тебя и прощу прощения, хорошо? Давай встретимся и все обсудим.

Джеральд: Иззи, ты испортила мою машину. Хотя бы приди на встречу, чтобы загладить свою вину.

Джеральд: Я бросаю Люси, ясно? Она даже не была настолько хороша. Она не была тобой.

Джеральд: Я скучаю по тебе. Можно мне прийти сегодня вечером?

Я: Забудь мой номер. Между нами все кончено.

Это решение далось мне легко. Разговор с ним сразу после лучшего в моей жизни секса доказывал, что у нас все равно ничего бы не вышло. Мои чувства к нему были совсем не похожи на то, что я испытывала к Кейду.

Полный идиотизм.

Потеряю ли я работу? Расскажет ли он кому-нибудь? В некотором роде Кейд всегда оставался загадкой. Никто ничего не знал о его жизни. Он был тихим, эксцентричным братом великого Себастьяна Арманелли, а значит родственником главы мафии. Я знала, что он обладает властью. Понимала, что он может избавиться от меня с помощью одного приказа. Именно так я и оказалась на новом месте работы, – пара кликов мыши. Для него подобное было сущим пустяком.

Самое важное, что я могла сделать, – загрузить себя делами. Я написала сестре и отменила наши планы на воскресенье, вместо этого занявшись уборкой своей квартиры. Включила на полную громкость Аланис Мориссетт в надежде, что она поднимет мне настроение.

– Не смотри на меня как на сумасшедшую, Баг, – пробормотала я, торопливо проходя мимо своей черной кошки, которая устроилась на диване. Она не сдвинулась с места, пока я все утро суетилась вокруг нее. – Мне нужно занять себя.

Баг моргнула, словно я несла чушь, потому что именно так она и считала. Моя кошка ни за что не желала двигаться. Порой она даже занимала мое любимое место на диване, а когда я пыталась прогнать ее, лишь мяукала так, будто это я вела себя нагло, беспокоя ее.

Обычно хватало лишь одного взгляда золотистых глаз, и она побеждала. Шесть месяцев назад я взяла ее из общества защиты животных, не могла отказать ей. Я считала, что у нее и так была достаточно тяжелая жизнь. В приюте мне сказали, что она жила на улице, и ее принесли к ним после кошачьей драки. У нее остался шрам над глазом и не было половины уха.

Увидев ее одну в клетке, я решила, что мы можем стать друзьями. У меня тоже имелись шрамы, хотя их разглядеть было гораздо труднее.