Он хлопнул рукой по стойке и наклонился над ней.

— Не пей это, Остин! — кричит он, привлекая всеобщее внимание.

Мой гнев нарастает. Всего два часа назад его лучший друг держал руку на моем горле. Я хочу напиться и забыть об этой гребаной неделе, когда я полностью потеряла всякое представление о своей жизни.

— Что ты собираешься сделать со мной, Коул? Сделаешь мне больно? — спрашиваю я. Какая-то часть меня хочет этого. Я хочу, чтобы его руки запутались в моих волосах. Вокруг моей шеи. Я хочу, чтобы он сделал меня слабой до дрожи в коленях, как на вечеринке у него дома. Даже если это было для показухи. Я не понимала, как мне было холодно, пока он не прикоснулся ко мне. Теперь мое тело жаждет этого ожога.

Его голубые глаза сужаются на меня, и я замечаю, что он переоделся с тех пор, как я была с ним раньше. На нем была черная футболка, но теперь на нем темно-синяя, которая подходит к его глазам. Я облизываю губы, вспоминая, как выглядела его грудь, когда он вылез из бассейна моего отца. Просто трахни меня уже! В этот момент у меня все равно не осталось достоинства.

— Я рискну, — говорю я и бросаю свою рюмку обратно.

Он стоит и смотрит на меня сверху вниз, словно хочет оторвать мне голову. Я никогда не видела, чтобы такие красивые голубые глаза выглядели такими темными. Все, что я могу сделать, это дать ему однобокую улыбку, зная, что я его зацепила. Мои губы онемели час назад. Покажи мне, что у тебя есть, Коул.

В доме играет «Sleepwalking» группы Diamante, и я поворачиваюсь лицом к Бекки, отстраняясь от него, когда он просто стоит там.

— Пойдем потанцуем.

Она хватает меня за руку, но я даже не успеваю отойти от столешницы, как меня подхватывают и перекидывают через чье-то плечо.

Я смотрю на задницу, обтянутую синей джинсовой тканью, пока вишу вниз головой.

— Коул! — Я бью кулаками по его мускулистым бедрам. Моя голова подпрыгивает вверх-вниз. Он шлепает меня по заднице. И я стону от боли.

— Это было просто предупреждение, — рычит он.

Я улыбаюсь.

Я слышу разговоры людей, когда он поворачивается и идет по коридору. Потом он открывает дверь. Он входит и ставит меня на ноги. Я спотыкаюсь, мои каблуки стучат по кафелю. Он захлопывает дверь.

Я поворачиваюсь и вижу, что мы в ванной.

— Что…?

Его рука хватает меня за волосы, и он крутит меня на месте. Я задыхаюсь, когда он толкает меня бедрами в стойку. Он стоит позади меня и смотрит на меня в зеркало.

Он опускает свои губы к моему уху.

— Я не позволю тебе отступить, милая.

Я стону, вжимаясь в него попой, и чувствую, насколько он тверд.

Он хихикает, проводя губами по моей шее, пока его зубы не впиваются в мою кожу. По мне пробегает дрожь, и я поднимаюсь на цыпочки.

— Коул. — Я сглатываю. — Пожалуйста.

Он снова начинает целовать мою шею.

— Ты возненавидишь меня утром.

— Я ненавижу тебя сейчас. — выдыхаю я.

Он отпускает мои волосы и кружит меня. Его руки ложатся на мои бедра, и он поднимает меня и ставит на стойку. Затем его губы оказываются на моих.

Я хватаюсь за подол его рубашки.

— Сними ее, — бормочу я ему в губы.

Он отстраняется, тянется сзади и задирает ее через голову.

— Господи, — шепчу я, положив руки на его твердый и рельефный пресс. Я и не знала, что тело может выглядеть так.

Мои руки опускаются ниже, и я дергаю его за ремень, а затем за пуговицу. Его рука в моих волосах, и он покусывает мои губы, пока я задыхаюсь. Мой разум кричит, что это плохая идея, но мое тело говорит, что ничто, что выглядит так хорошо, не может быть плохим.

Он берется за подол моей рубашки и срывает ее, бросая на пол рядом со своей.

Я стягиваю с него джинсы и обнаруживаю, что на нем надета пара черных трусов. Я собираюсь снять их, но он оттаскивает меня от стойки. Я натыкаюсь на него.

Он хихикает над моей неуверенностью и терпением. Мне все равно.

— Сними каблуки, — приказывает он, и я беспрекословно выполняю его просьбу. Он расстегивает мои джинсы и стягивает их с моих ног. Я отпихиваю их. — Надень каблуки обратно.

— Что…?

— Надень их обратно, Остин. — Он требует, вставая на колени и протягивая их. По очереди я надеваю их. Когда он встает во весь рост, я понимаю, почему он хотел, чтобы я снова их надела. Хотя я все еще на несколько дюймов ниже его с моими каблуками.