— Что ты хочешь делать сегодня? — спрашивает он меня с улыбкой на лице. Прошло две недели с моего дня рождения, и все шло отлично. Слишком хорошо, если хотите знать мое мнение. Я никогда не считала свою жизнь нормальной, но все было именно так. Все весенние каникулы мы с Коулом провели вместе, гуляя с Бекки и Диком или просто отдыхая у меня дома с Лилли. К тому времени, когда мы вернулись в школу, мое лицо с синяками уже немного зажило. Шелби сняла швы, но синяки все еще видны без макияжа. Шейн и Беннетт звонят Коулу, но он не дает им договорить, когда отвечает. Я думаю, он злится на них за то, что они не выгнали Киллана из группы, когда они с Диком впервые предложили это. А что касается Киллана, то он был везде на этой неделе. На весенних каникулах его было легко избегать, но теперь, когда школа возобновилась, не так уж и много. Он везде, куда бы я ни посмотрела, и всегда улыбается мне. От этого у меня мурашки по коже, и это бесит Коула. И мне не нравится, что я постоянно оглядываюсь через плечо. Когда я не в школе, у меня всегда при себе электрошокер, готовый к применению в любую секунду.

— Давай сводим Лилли в зоопарк, — предлагаю я.

Он кивает.

— По-моему, неплохо.

— Остин? Это ты? — я слышу, как Селеста зовет меня.

Вместо ответа я иду по коридору, держа руку Коула в своей, и вхожу в гостиную. Я останавливаюсь, когда вижу, что она не одна.

Рука Коула крепко сжимает мою.

— Мама? — вскрикиваю я. — Какого черта, что ты здесь делаешь?

Я так и не ответила на ее сообщение, которое она прислала мне на день рождения. И она не прислала мне другого.

Она ярко улыбается мне. Ее зеленые глаза переходят на мою руку в руке Коула, затем она смотрит на него сверху вниз, прежде чем ее глаза возвращаются ко мне. Они пробегают по моему лицу, и я расправляю плечи, зная, что она может увидеть слабый синяк.

Мы только что вернулись с ночевки в его клубе, и я не накрасилась. Она позволила Филиппу ударить меня, но он ударил и ее. Я уверена, что она думает, что Коул сделал это со мной.

Селеста прочищает горло и нервно задвигает свои светлые волосы за ухо.

— Твоя мама хотела приехать и сообщить тебе хорошие новости лично, — говорит она.

— Хорошие новости? — спрашиваю я, выгнув бровь.

Моя мама ярко улыбается и протягивает левую руку.

— Мы поженились. — мои глаза впервые обращаются к Филиппу, когда он садится на диван рядом с моей матерью.

Он не улыбается мне. Вместо этого его глаза изучают мое лицо. Мои свежевыбритые волосы и отсутствие одежды. На мне черная толстовка Коула на молнии, пара хлопковых шорт и теннисные туфли. Вот и все. Под ней нет рубашки, нет лифчика, поэтому она застегнута до самой шеи. Коул сорвал с меня и то, и другое прошлой ночью.

Коул делает шаг вперед, дергает меня за руку, напоминая, что он здесь. Я останавливаю его.

— Когда это случилось? — спрашиваю я, пытаясь понять, почему она здесь. Почему она решила, что мне нужно это знать. Меня не волнует, чем они занимаются. Можно подумать, она и так это знает.

— Две недели назад, — она хлопает в ладоши. — В день святого Падди.

Я не удивлен.

— Ты вышла замуж за этот кусок дерьма в день рождения своей дочери? — рычит Коул, наконец-то заговорив.

Моя мать сужает на него глаза, а Филипп стоит, выпятив грудь, считая себя самым главным в этой комнате. Это не так.

— Я не знаю, кто ты, сынок, но я бы посоветовал тебе не разговаривать с ее матерью в таком тоне.

Коул фыркнул.

— Я не твой сын, и она точно не мать ей.

Моя мать вскакивает на ноги.

— Кто это, черт возьми, Селеста? — требует она.

— Его зовут Коул, и он мой парень, — огрызнулась я.

Селеста проводит рукой по волосам.

— Думаю, вам с Филиппом пора идти. — она прочищает горло. — Ты получила то, что тебе обещали.

— Обещали? — спрашивает Коул.

Мне все равно, о чем они говорят. Я просто хочу, чтобы они ушли.

Филипп усмехается, закидывая руку на плечи моей матери.

— Это взрослый бизнес, сынок. Тебе не понять, — Филипп смотрит на меня. Он снова смотрит мне в глаза и ухмыляется. — Похоже, я правильно тебя обучил, — затем он смотрит на Коула и подмигивает.

— Вон! — кричит Селеста.

Я застываю на месте, пока они проходят мимо нас и идут по коридору. Селеста выходит вслед за ними и закрывает за ними дверь.

— Что это было, черт возьми? — требует Коул, отпуская мою руку.

Селеста снова присоединяется к нам и вздыхает.

— Ничего…

— Чушь! — прерывает он ее, заставляя меня подпрыгнуть. — Какого черта они здесь и что им обещали?

Она смотрит на меня, а потом на пол.

— Я не хочу знать, — мягко говорю я.

Коул смотрит на меня, и черты его лица смягчаются.

— Остин…

— Мне все равно, Коул. Разве ты не видишь? Она получила то, что хотела. Она избавилась от меня, и заставила его жениться на ней.

Затем я поворачиваюсь, выхожу из комнаты и поднимаюсь по лестнице в свою спальню. Я сажусь на край кровати и достаю из кармана свой сотовый, набирая номер мамы. Я на несколько секунд нажимаю на него, пытаясь вспомнить время, когда она действительно была для меня матерью. Когда она обнимала меня. Целовала меня. Прижимала меня к себе. Любой момент, когда она действительно вела себя так, будто ей небезразлично мое благополучие. И я ничего не придумала.