С кончика ее высунутого из открытого рта языка ей на грудь и на пол у моих ног капает кровь. В любое другое время я был бы счастлив. Но сейчас я хочу сделать ей больно. Заставить ее плакать и умолять меня простить ее. Говорить, что ей жаль, что она поставила нас обоих в такую ситуацию.

Взяв в руку свой твердый член, я провожу им по ее окровавленным губам и засовываю ей в рот. Она давится, пытается отстранится, но я никуда ее не отпускаю.

Трахая ее в рот, я смотрю, как слюна и кровь падают с уголков ее сочных губ. Элли плачет, слезы текут по ее красивому лицу.

— Блядь, — со стоном произношу я, наслаждаясь ее видом. Надо будет как-нибудь повторить.

Я по самые яйца погружаюсь в ее рот и зажимаю ей нос. Она распахивает глаза и бьется подо мной на коленях, но я не останавливаюсь. Я трахаю ее до тех пор, пока ее глаза не закатываются, а тело не обмякает.

Я выхожу из нее и кончаю ей на грудь, покрытую слюной и кровью. Отступив назад, я отпускаю Элли, она наклоняется и начинает кашлять и всхлипывать.

Она поднимает лицо, чтобы посмотреть на меня затуманенным взглядом. Элли выглядит ошеломленной. Может, из-за алкоголя или наркотиков. В любом случае, она вот-вот потеряет сознание. Слюна и кровь медленно вытекают из ее рта.

— Такой хороший маленький демон.

Элли стонет и закрывает глаза, а я позволяю ей упасть на пол посреди кухни.

Я слышу слабый звук открывающейся и закрывающейся входной двери, и улыбаюсь.

— Эй, я следующий, — скулит Маркус, как чертов ребенок, отталкиваясь от стены.

— Ты прав, — я встаю и поворачиваюсь к нему. — Ты следующий.

Затем я бросаю нож, наслаждаясь последовавшим за этим пронзительным криком.

ЭЛЛИНГТОН

Я со стоном открываю отяжелевшие веки. Голова раскалывается от боли. Сев, я протираю глаза ладонями. Я нажимаю слишком сильно, и у меня перед глазами пляшут звезды.

Открыв глаза, я быстро моргаю, пока они не сфокусируются. У меня перехватывает дыхание, когда я вижу сидящего напротив меня на диване Сина. Его правая лодыжка лежит на колене. Руки сложены на подушках. Голубые глаза смотрят на меня.

Не моргая. Он не кажется ни злым, ни довольным. Просто бесстрастным.

Но не это заставляет мое сердце биться. А то, что я не связана. Ни скотчем, ни веревкой, ни наручниками.

Син выглядит слишком спокойным для того, что он со мной сделал.

Я нервно сглатываю и отворачиваюсь от него. Сканирую гостиную в поисках Маркуса, но там только я и Син. Я знаю, что мы все еще в том же доме. Почему мы здесь?

Мой взгляд падает на грудь, и я вижу на ней засохшую кровь. Я все еще голая. Я протягиваю руку, хватаю накинуто на меня одеяло и прикрываюсь им.

— Ты не будешь играть со мной в эту игру, маленький демон, — заговаривает наконец Син. Его голос звучит так же спокойно, как он выглядит. — Я всегда буду побеждать. Никому не победить дьявола.

Я поднимаю глаза, чтобы посмотреть на него сквозь ресницы, и он склоняет голову набок. Мой язык пульсирует в том месте, где он его порезал, но я больше не чувствую вкуса крови.

Син встает и подходит ко мне. От его движений я сажусь ровнее и поднимаю голову, чтобы за ним наблюдать. Остановившись передо мной, он протягивает руку.

Я беру ее.

Син поднимает меня на дрожащие колени и собирает одеяло. Он раскрывает его и оборачивает вокруг моих плеч. Подняв руку, Син проводит пальцем по моим дрожащим губам. Не сводит с меня глаз, приковывая к месту. Я всегда знала, что Син будет иметь надо мной власть. Мы просто не были достаточно близки, чтобы понять, насколько она сильна.

Теперь, когда это произошло, я в ужасе. Не от него. От того, на что я готова ради него.

Истон засовывает большой палец мне в рот, и я высовываю язык. Он нежно проводит им по порезу, и я всхлипываю.

— Попроси прощенья.

Я моргаю, услышав его команду. Прощенья? Прощенья за то, что прошлой ночью заставила его ревновать? За то, что ушла с мужчиной, которому собиралась позволить трахнуть себя? За то, что я поставила себя в такое положение, что меня могли изнасиловать несколько мужчин и бросить гнить в канаве? Нет.

Может, я была пьяна и навеселе, но мой разум был чист и ясен. К черту Сина, его враньё и его лживую задницу. Подняв подбородок, я прищуриваюсь, глядя на него.

— Нет.

Я ожидаю, что он рассердится, но вместо этого Син одаривает меня потрясающей улыбкой. Улыбкой, демонстрирующей его ослепительно белые зубы. Затем Син наклоняется и шепчет мне на ухо:

— Посмотрим.

Син хватает меня за руку и тянет на кухню. Ахнув, я резко останавливаюсь, увидев сидящего в кресле Маркуса. Его запястья привязаны к подлокотникам. Лодыжки — к передним ножкам кресла. Позади него стоят Джейс и Корбин. На его белой футболке вертикальный разрез, вокруг него пятно крови.

— Какого хрена, Син? — огрызается Маркус, увидев нас.