Я обхватываю ладонями пылающее лицо, не в силах встретиться с ним взглядом. Слышу его тяжелое дыхание, и задерживаю свое. Затем Дэвид обхватывает мое лицо. Я пытаюсь отстраниться, но он поднимает мое лицо, так что мне приходится смотреть на него сверху. Слезы обжигают мне глаза от его руки на моем лице.

— Ты гребаная шлюха.

Моя грудь сжимается от его слов, и меня захлестывает стыд. Почему это я шлюха, когда он трахал меня? Он ни разу не повел себя так, будто заниматься со мной сексом было рутинной работой. А теперь ему противно? Это он пришел ко мне, а не наоборот.

— Ползи к нему на четвереньках. Позволяй ему обращаться с тобой как с никчемной шлюхой, которой ты и являешься.

Первая слеза скатывается по моей щеке, и его горящие глаза наблюдают за ней. Дэвид отталкивает меня, и я пячусь назад. Я слышу, как позади меня открывается дверь — студенты наконец-то заходят в класс. Не говоря больше ни слова, я поворачиваюсь и выбегаю из его класса, пытаясь сдержать рыдания.

Войдя в дом, я забегаю в свою комнату и захлопываю дверь. Я не знаю, на кого злиться больше — на своего профессора или на Истона. Из-за него, блядь, меня исключили из класса.

Появлялся ли профессор вчера вечером? Если да, то что случилось? Я вырубилась на американских горках, а потом очнулась в своей кровати. Но я не уверена, сколько времени прошло. Возможно, Син прочитал о нас в моем дневнике, который лежал в ванной. Я упоминала там о своих ночах с Дэвидом. Но Сина, похоже, не рассердило то, что он прочитал. И когда у него была возможность поговорить с Дэвидом? Что он имел в виду, говоря, что сделал то, о чем его попросили? Должно быть, он имел в виду Сина, верно? Все это не имеет смысла.

Достав из заднего кармана сотовый, я бросаю его на кровать и собираюсь направиться в ванную, но останавливаюсь. Мои ноги сами несут меня к кровати. Я сажусь на край и открываю тумбочку. Со слезами на глазах я задерживаю палец на приложении.

Я открываю его и нажимаю вызов.

Он звонит раз, другой, третий, замолкает, и я задерживаю дыхание, ожидая, что он — человек в маске — заговорит, но вокруг только тишина. Взглянув на экран, я смотрю, как часы отсчитывают секунды, так что я знаю, что он ответил.

Я шмыгаю носом, проводя вспотевшей рукой по джинсам.

— Мне нужно тебя увидеть, — шепчу я, мое горло сжимается.

Профессор был прав. Я шлюха. Я никогда не притворялась, что это не так. Но Син? Он Лорд. Я никогда никем для него не буду. Я просто то, что он может контролировать. Тот факт, что из-за него меня выгнали из класса, говорит об этом.

— Пожалуйста? — снова шмыгаю носом я, проводя по нему рукой. — Мне нужно…

Щелчок.

Телефон падает на пол после того, как он завершает разговор. Я оцепенело встаю и направляюсь в ванную, чувствуя себя побежденной, преданной и брошенной. Точно так же, как все эти годы назад после смерти моего отца. Что бы я ни делала, я не могу от этого убежать.

СИН

Я открываю ее французские двойные двери, даже не потрудившись вести себя тихо. Элли плакала. Что, черт возьми, произошло, что она захотела меня видеть? Меня в маске? Не Истона Брэдли Синнетта.

Я чертовски разозлился. Ревновал к себе, что она не позвонила Сину. Неужели было недостаточно вчерашнего дня и прошлой ночи? Неужели Элли решила, что я стебусь? Что она мне не принадлежит?

Прошел час с тех пор, как она позвонила. Я был занят и не мог отлучиться сразу. Меня чертовски убивало то, что я заставлял ее ждать. Но я должен был закончить то, что делал. Я не мог сказать ей, что приду. Я не могу допустить, чтобы Элли меня узнала.

Я проклинаю себя, осознавая, что не могу трахнуть ее. Элли поймет, что это я. Может, мне стоит просто сказать ей и покончить с этим? Зачем скрывать, кто я такой? Это только докажет, что она моя. Она была моей еще до того, как узнала об этом.

Оглянувшись на дверь ванной, я вижу, как оттуда выходит Элли, и на ней лишь завернутое под мышками полотенце. Ее волосы собраны в беспорядочный пучок на макушке. Ее некогда красивые льдисто-голубые глаза налиты кровью, лицо опухшее и мокрое от слез. Неужели она все это время плакала?

Делаю шаг к ней, и она замечает меня. Элли замирает, и я наблюдаю, как она почти сразу же разражается слезами. Элли бежит ко мне, обвивает руками мою шею и крепко обнимает меня. Ее тело содрогается от рыданий.

Я поднимаю ее, обхватывая руками в перчатках ее бедра, а она обвивает ноги вокруг моей талии. Полотенце падает на пол, и я несу ее на кровать. Ложась, Элли прижимается ко мне. Все повторяется, как прошлой ночью, но это не настоящий я. Это кто-то, кого я придумал — маска, перчатки, толстовка, линзы. Он стал нужен ей больше всех в этой жизни, потому что я это позволил. Оторвав лицо от моей груди, она смотрит на меня снизу-вверх, и я, напрягшись, приглядываюсь к идеально расположенному отпечатку ладони на ее щеке.

— Кто тебя ударил?