— Элли отключилась около тридцати минут назад. Она боролась со сном так долго, как могла, — продолжает Тайсон.

Я смотрю на него.

— Что, черт возьми, произошло? Как мы сюда попали?

— Она получила твое письмо. Плакала. Долго. Я думал, она упадет в обморок после того, как его прочтет. На твой телефон пришло сообщение, оно было адресовано Николасу от братьев Пик, в котором говорилось, что он свободен. Николас разозлился. Мы схватили ее мать и твоего отца и отправились в «Бойню». Мы заключили сделку — ты за них. Затем привезли тебя в Собор. Гэвин уже был здесь и ждал нас.

Я вздыхаю, поднимаю руку, чтобы провести по лицу, но вижу обмотанный вокруг запястья бинт. Перевожу взгляд на другую руку и вижу то же самое.

— Насколько все было плохо? — спрашиваю я.

Я помню, как они сняли с меня клеймо и поставили мне свое. Это был ад. Но в остальном у меня в голове туман. Даже сейчас мягкий свет причиняет боль моим чувствительным глазам. Все мое тело вялое, и хотя я не чувствую сильной боли, у меня кружится голова.

— Ничего хорошего, — отвечает Тайсон.

Отступив назад, он прислоняется спиной к стойке и скрещивает руки на груди.

— Почти уверен, Элли думала, что ты мертв. Потом она предложила свой герб, когда Гэвин объяснил, что тебе нужна пересадка кожи.

Я провожу рукой по животу и груди и вздрагиваю, когда чувствую повязку на том месте, где было клеймо Лордов.

— Пожалуйста, скажи мне, что он не…

— Нет, — качает головой Тай. — Гэвин взял кожу с твоего бедра.

— Слава Богу, — вздыхаю я, закрыв глаза. Веки становятся тяжелыми.

— То, что ты сделал, было глупо, Син, — рычит он. Предоставляю Тайсону сказать, что я идиот. — Мы нашли тебя без сознания. Кто знает, как долго тебе пришлось бы истекать кровью и висеть в той комнате. Ты сейчас мог бы быть мертв.

Приоткрыв глаза, я смотрю на него, и он выгибает бровь, ожидая, что я что-нибудь скажу. Вместо этого я смотрю на свернувшуюся калачиком на другой кровати Элли и на моих губах появляется улыбка.

— Мы все делаем глупости ради любви, Тайсон.

Затем я снова закрываю глаза и ухожу во власть успокоительных, которыми меня напичкал Гэвин.

_______________

Когда я снова открываю глаза и сажусь, комната начинает вращаться, отчего у меня кружится голова.

— Успокойся.

Моего плеча касается чья-то рука, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть Тайсона.

Черт, я думал, что мне приснился тот разговор с ним. Оглядевшись, я нахожу то, что ищу. Элли — мой маленький демон — лежит на больничной койке рядом с моей. Там, где и лежала раньше. Я отбрасываю одеяло и поднимаюсь на ноги, а Тайсон вздыхает. Я не обращаю внимания на то, как при малейшем движении протестует мое тело. Мне всегда нравилась боль. Это значит, что ты не умер. И поверьте, вы будете удивлены, что может выдержать ваше тело.

Подойдя к кровати Элли, я протягиваю руку и провожу костяшками пальцев по ее прохладной щеке.

— С ней все в порядке? — спрашиваю я, касаясь пальцами ее шеи, чтобы проверить пульс.

— Она в порядке.

Я оглядываюсь и вижу ее отца, который сидит в кресле, скрестив руки на груди и положив лодыжку на другое колено, и смотрит на меня.

— Не могу сказать того же о тебе, — Николас оглядывает меня с ног до головы, задерживаясь на повязке, скрывающей мою грудь.

Я опускаю взгляд и вижу, что джинсы с меня сняли, но трусы-боксеры все еще на мне, а на бедре еще одна повязка.

— Не начинай, — бормочу я и, повернувшись к Элли, поднимаю одеяло, чтобы укрыть ее плечи и подоткнуть его ей под шею.

— Не начинай? — повторяет он, поднимаясь на ноги. — Ты…

— Я пытался дать ей то, что она заслужила, — прервав его, рычу я.

Сейчас я не в настроении для этого дерьма. Может, я и жив, но чувствую себя так, словно прошел через ад.

— Мертвого мужа? — огрызается он, делая шаг ко мне.

— Отца, — рычу я.

Господи, почему им так трудно понять, что я сделал? Что я сделал это, потому что люблю ее. Потому что считаю, что Элли заслуживает лучшей жизни, чем та, что была у нее после его смерти. Часть меня пыталась компенсировать то, через что она прошла в прошлом. Я люблю своего маленького демона такой, какая она есть, но я ненавижу то, через что она прошла. Сколько раз были знаки, которые я предпочитал игнорировать или просто не замечал?

— Это не твоя работа, — Николас бьет себя кулаком в грудь. — У меня был шанс все исправить, а ты все испортил.

— О, я все испортил? — усмехаюсь я. — И что ты собирался делать? Вернуться в «Бойню»? Вести себя так, как будто ты действительно умер много лет назад? Что ты не вернулся в ее жизнь только для того, чтобы снова ее бросить?