Парень на моем пассажирском сиденье пересчитывает пачку стодолларовых купюр, которые я ему дал.
— Без обид, — бормочет он.
— Все в порядке.
Я бы тоже пересчитал это дерьмо. В наше время никому нельзя доверять.
Он берет из пачки несколько штук и передает их через открытое окно стоящему у машины другу, которого он привел.
— Приготовься, — приказывает он парню.
— Приятно было иметь с тобой дело, — смеется мне парень, затем обходит мою машину и садится в свою, припаркованную рядом.
Мы молча ждем. Устраиваясь поудобнее на сиденье, я чувствую засунутый сзади за пояс джинсов пистолет. Как я уже сказал, в наши дни никому нельзя доверять. Я пошел в захудалый бар, сделал предложение нескольким мужчинам, которые, как я знал, не отказались бы от наличных, и заключил сделку.
И вот мы здесь.
Выпрямившись, я наблюдаю, как к нам приближаются фары. Когда они проносятся мимо, мы остаемся неподвижными, скрытые линией деревьев. В стоящей слева от меня машине включается двигатель, и она выезжает на дорогу.
В это время я включаю фары и выдвигаюсь в противоположном направлении.
В конце дороги появляется дом, и я въезжаю на подъездную дорожку. Это белый коттедж, спрятанный в лесу Пенсильвании. Уединенный. Идеальное место, чтобы прятать тела. Есть старая байка о том, что в этих лесах водятся привидения. Лорды закопали в землю столько людей, что, если бы у нас когда-нибудь случилось наводнение, тела всплыли бы и заполнили всю улицу.
Я бы не удивился, если бы такое случилось. В двадцать два года у меня уже пять трупов, и дальше будет только больше.
Остановившись, я вижу на подъездной дорожке знакомую машину. Я ожидал, что она будет здесь. Мы сидели за деревьями, когда машина проезжала мимо два часа назад по дороге к этому дому.
Остановив машину, я достаю из кармана запасной комплект ключей.
— На, возьми, — приказываю я человеку на пассажирском сиденье.
Кивнув, он забирает их у меня. Выйдя из моей машины, он садится в другую, заводит ее, и я смотрю, как она уезжает, как раз в тот момент, когда у меня в кармане начинает вибрировать мобильный.
— Алло? — отвечаю я, поворачиваясь к дому.
— Чувак, где ты, блядь, пропадаешь? — рявкает мне в ухо мой лучший друг Джейс. — Церемония клятвы вот-вот начнется. Твоя избранная…
— Ты можешь ее забрать, — прерываю я его, зная, к чему идет этот разговор, и не заботясь об этом.
Он начинает смеяться, я добираюсь до задней двери и заканчиваю разговор. Как я и предполагал, она не заперта. Я осторожно открываю ее, чтобы войти внутрь, задерживая дыхание, чтобы она не заскрипела и не предупредила кого-нибудь в доме о моем присутствии. Закрыв за собой дверь, я на цыпочках ступаю по кафельному полу и быстро осматриваю комнату. Здесь темно. Висящие на стене слева от меня часы показывают, что сейчас немного за полночь.
У меня есть задание. Проникнуть внутрь, составить список и доложить задокументированную информацию Лордам. Проходя по коридору, я останавливаюсь, чтобы заглянуть на кухню. Используя фонарик, я вижу на белом столе бутылку вина. Она пуста, как и два винных бокала. На одном из них очень заметное пятно от розовой помады. Я бы узнал ее где угодно.
Отвернувшись от кухни, я направляюсь в хозяйскую спальню. Последние двадцать четыре часа я изучал чертежи этого дома, поэтому знаю, где что находится.
Открыв дверь спальни, я свечу фонариком, чтобы убедиться, что она пуста. Значит, остается только одно место, где искать. Я возвращаюсь ко входу в дом, но вместо того, чтобы выйти на улицу, поворачиваю направо по другому коридору. В конце коридора есть дверь с двумя замками. Оба — засовы, но они запираются снаружи. Они предназначены для того, чтобы кого-то впускать. Но не для того, чтобы кого-то не пускать.
Повернув оба, чтобы отпереть, я вхожу внутрь, зная, что дверь ведет в подвал. Мои ботинки тяжело ступают по деревянной лестнице. Подойдя к последней ступеньке, я поднимаю фонарь, чтобы осмотреть комнату. Это то, что любой назвал бы подземельем. На задней стене висят плети, цепи и кожаные ремни различных форм и размеров. Кто-то использует их для усмирения плоти. Он использует их, чтобы заставить женщин кончать. Наручники, цепи и веревки также висят на крючках и лежат на полках вместе с масками и кляпами.
Это секс-подземелье.
Не могу сказать, что не завидую, потому что я завидую. Когда-нибудь у меня будет своё собственное, но до тех пор я просто позаимствую его.
Посветив на односпальную кровать в центре бетонной комнаты, я вижу то, за чем пришел. Она лежит посреди матраса, на спине, широко раскинув руки и ноги. Девушка обнаженная.
У нее повязка на глазах и кляп во рту — прозрачный кусок скотча на губах, но я вижу у нее во рту что-то похожее на нижнее белье.