Я достаю нож и приставляю к ее шее.

— Отпустить тебя? — смеюсь я, качая головой. — Ты собиралась продать мою беременную жену и думаешь, что я просто позволю тебе уйти?

Она задыхается.

— Кстати, спасибо за это, — я улыбаюсь Люку. — Она подарит мне двойню.

Я снова поворачиваюсь к Уитни.

— Ты забрала ее у меня. И ты должна за это заплатить. Никому не позволено взять то, что принадлежит мне, и уйти.

— Пожалуйста! — кричит Уитни, — Лэйк...

Уитни пытается взглянуть на нее краем глаза, но не может увидеть мою жену из-за ее положения.

— Пожалуйста, не позволяй ему так поступать со мной.

— Моя жена ничем не может тебе помочь, — честно говорю я.

Лэйк может просить, плакать и умолять меня, но это единственное, что я никогда ей не дам. И это еще одна причина, по которой я сделал так, чтобы она не могла говорить.

— Ты сдохнешь здесь, как гребаная сука.

Я вдавливаю нож в шею, и Уитни выпаливает:

— Эштин.

В Соборе воцаряется зловещая тишина, и я смотрю на Сента, который уже направляется прямо к нам. Я отступаю, и он забирает у меня нож, переворачивая Уитни на спину. Уитни вскрикивает, так как в связанном положении половина ее тела оказывается под ней на столе Лордов. Сент обхватывает рукой ее горло и прижимает к столу. Нож теперь упирается ей в лицо.

— Что, черт возьми, ты только что сказала? — рычит он.

Уитни пытается перевести дыхание.

— Эштин... Я знаю, где она.

Сент сжимает ее горло так сильно, что перекрывает ей воздух, и она изо всех сил дергается.

— Чушь собачья, — выплевывает он, вдавливая кончик ножа глубже в ее лицо, разрезая кожу.

Ее лицо синеет, губы белеют. Борьба начинает стихать, и я кладу руку на плечо Сента. Он переводит на меня свои широко раскрытые, безумные глаза.

— Я хочу, чтобы она сдохла, но, на случай, если Уитни знает что-то полезное, лучше, чтобы она была жива.

Сент отпускает ее горло и, убрав нож, отступает назад. Уитни перекатывается на бок, хватая ртом воздух.

— Если ты лжешь...

— Я не лгу, — плачет она. — Клянусь, — задыхается от рыданий Уитни.

Мы оба смотрим на Люка, а он таращится прямо перед собой. Он палит ее. Тот факт, что он ничего не сказал, означает, что Люк знает правду. Уитни не лжет.

Тут всеобщее внимание привлекает Хайдин, который вскакивает со скамьи позади Лэйк, идет по проходу и, уходя, захлопывает двойные двери.

Я смотрю на Кэштона, а он на Уитни, лицо у него белое, как у призрака.

«Даже если мы сегодня ее нашли, нам бы не удалось ее забрать», — сказал мне Сент в их офисе в «Бойне». — «Ребята еще не готовы. Она не проживет и нескольких часов».

Я шагаю к Сенту.

— Ты можешь взять Уитни с собой. Узнай у нее все, что тебе нужно, когда будешь готов.

Я в долгу перед братьями Пик за то, чего я им стоил.

Его глаза встречаются с моими.

— Я позабочусь о том, чтобы наказание соответствовало преступлению, — говорит Сент, имея в виду ту роль, которую она сыграла в жизни моей жены. — И после того как мы получим от нее то, что хотим, она будет мертва. Как и должно быть.

Я киваю, отходя от стола Лордов.

Уитни начинает кричать, от ее пронзительных криков у меня звенит в ушах.

— ЛЭЙКИН! Помоги мне. Пожалуйста.

Сент поднимает лежащий рядом с ее головой кляп.

— Нет. Нет. Пожалуйста, Лэйкин. Пожалуйста, помоги мне. Они убьют меня...

Сент засовывает кляп ей в рот, а я держу ее голову, помогая ему, пока он застегивает кляп так туго, что кожаная лента впивается ей в щеки. Затем Сент поднимает ее, схватив за веревку, связывающую ее лодыжки с плечами, и ему плевать, если он что-нибудь сломает, неся ее вот так.

— Хватай Джексона, — кричит он Кэштону.

Мы уже обсуждали, что он возьмет его на «Бойню». У меня больше нет «Блэкаута», где я бы пытал в подвале людей. Я не хочу, чтобы кто-то был в нашем доме, и я не могу вечно оставаться здесь, в соборе.

Кэштон хватает Джексона и молча следуя за Сентом.

— Твоя очередь, — говорю я, повернувшись лицом к Люку.

Раят кладет мне в руку то, что мне нужно, и я засовываю это ему в рот, прежде чем он успевает восппротивиться. Я закрепляю это у него на затылке, а затем нажимаю на две металлические детали с обеих сторон, и это заставляет его рот широко открыться. Люк мотает головой, и я делаю это снова. С каждым разом рот открывается все шире и шире, и по его лицу текут слезы.

Я подтаскиваю стул к скамье напротив моей жены. Я плюхаюсь и смотрю на Люка, который пытается говорить прямо передо мной.

— Неважно, почему ты это сделал. Важно лишь то, что ты это сделал. Так что...