— Значит, тебе надлежит и дальше так поступать, — заявляет Мадок. — Нет смысла биться, если не намереваешься победить. Можешь идти. Оставь меня для разговора с сестрой.

Тарин встает и идет к двери. Положив руку на тяжелый бронзовый засов, она оборачивается, словно хочет сказать что-то еще. От духа товарищества, сохранявшегося до прихода Мадока, не осталось и следа. По ее лицу вижу, как ей хочется, чтобы Мадок меня наказал, и как она почти уверена, что не накажет.

— Лучше спроси у Джуд, где принц Кардан, — советует она, сузив глаза. — В последний раз, когда я его видела, он с ней танцевал.

Она распахивает дверь и оставляет меня с бешено бьющимся сердцем и королевской печаткой, жгущей мой карман. Она не знает. Просто провоцирует, пытается ввергнуть меня в неприятности, пустив стрелу напоследок. Не могу поверить, что она сказала бы такое, если бы действительно знала.

— Давай поговорим о твоем сегодняшнем поведении, — говорит Мадок, наклоняясь вперед.

— Давай поговорим о твоем поведении, — возражаю я.

Он вздыхает и проводит широкой ладонью по лицу.

— Ты там присутствовала, не так ли? Я старался удалить вас всех, тебе не следовало этого видеть.

— Я думала, ты любишь принца Дайна, — говорю я. — Думала, что ты его друг.

— Я его достаточно любил, — отвечает Мадок. — Больше, чем Балекина. Но есть другие, которые рассчитывают на мою верность.

Снова думаю о кусочках головоломки, об ответах, за которыми вернулась домой. Что Балекин мог дать или обещать Мадоку, чтобы убедить его выступить против Дайна?

— Кто же? — требовательно спрашиваю я. — Чем можно оправдать все эти смерти?

— Хватит, — рявкает он. — Ты пока не на моем военном совете. Узнаешь все, что тебе положено знать, когда настанет время. А до тех пор позволь мне заверить тебя, что, хотя дела пришли в расстройство, я от своих планов не отказываюсь. Сейчас мне нужен самый младший принц. Если тебе известно, где Кардан, я посоветую Балекину щедро вознаградить тебя. Получишь положение при дворе. И любого жениха, какого захочешь. Или еще бьющееся сердце того, кого ненавидишь.

С удивлением смотрю на него.

— Думаешь, я отберу Локка у Тарин?

Мадок пожимает плечами.

— Похоже, тебе больше хочется снять голову Тарин с плеч. Она обманула тебя. Не знаю, что ты сочтешь достаточным для нее наказанием.

С минуту мы просто смотрим друг на друга. Мадок — чудовище, поэтому, если я захочу сотворить что-то очень плохое, он не будет меня за это осуждать. Почти.

— Если хочешь моего совета, — с расстановкой произносит он, — то любовь, выросшая на страдании, не цветет буйным цветом. Поверь мне, уж я-то знаю. Я люблю тебя, люблю Тарин, но не думаю, что она подходит Локку.

— А я? — Не перестаю думать о том, что мысль Мадока о любви совсем не кажется безобидной. Он любил мою мать. Любил принца Дайна. Похоже, его любовь к нам гарантирует не больше безопасности, чем любому из них.

— Не думаю, что Локк подходит тебе. — Он скалится в ехидной улыбке. — И если твоя сестра права и тебе известно, где находится принц Кардан, отдай его мне. Он просто фатоватый мальчишка, не умеющий владеть мечом. В каком-то смысле он мил и сообразителен, но не заслуживает, чтобы его защищали.

«Слишком молод, слишком слаб, слишком спесив».

Опять возвращаюсь мыслями к перевороту, устроенному Мадоком и Балекином, гадаю, как он должен был происходить по плану. Убить двух старших принцев, самых влиятельных. Тогда, конечно, Верховный Король уступит и возложит корону на голову самого сильного принца, имеющего поддержку военных. Быть может, неохотно, но под угрозой расправы Элдред должен был короновать Балекина. Однако не стал. Балекин пытался его принудить, а потом началась резня. И все умерли.

Кроме Кардана. За столом почти не осталось игроков.

Вряд ли Мадок рассчитывал, что дело обернется именно так. Но я все еще помню его уроки стратегии. Любой результат плана должен вести к победе.

Хотя никто не способен предусмотреть всех неожиданностей. Это невозможно.

— Я думала, ты прочитаешь мне нотацию о недопустимости поединков на мечах в доме, — говорю я, стараясь увести разговор от опасной темы про местонахождение Кардана. У меня уже есть то, что я обещала Двору теней — предложение. Теперь остается только решить, что с ним делать.

— Должен ли я убеждать тебя в том, что если бы твой меч действительно нанес удар и ты поранила бы Тарин, то жалела бы об этом до конца своих дней? Из всех уроков, преподанных тебе, был один, кажется, который ты усвоила лучше всего. — Он в упор смотрит на меня. Мадок говорит о моей матери. О том, как он убил мою мать.

Мне на это нечего сказать.