Тяну руку к Закату, и в этот миг Призрак стреляет еще раз.

Балекина отбрасывает назад. По залу проносится глубокий потрясенный вздох. Застрелить короля, пусть еще не коронованного, нешуточное дело. Потом, когда меч Балекина падает на старинный ковер, я вижу, куда угодила стрела.

Арбалетная стрела пригвоздила к праздничному столу его руку. Ту самую, которая казалась твердой как сталь.

— Кардан, — зовет Балекин. — Я тебя знаю. Знаю, ты предпочел бы, чтобы я занимался нелегкой работой правителя, а ты наслаждался бы властью. Знаю, ты презираешь смертных, негодяев и глупцов. Подойди! Я никогда не плясал под твою дудку, но у тебя кишка тонка, чтобы противостоять мне. Принеси корону.

Я подзываю Оука поближе и вкладываю корону в его руки, чтобы он рассмотрел ее и привыкал держать. Виви ободряюще похлопывает его по спине.

— Принеси мне корону, Кардан, — требует Балекин.

Принц Кардан бросает на своего старшего брата такой же холодный расчетливый взгляд, которым Балекин смотрел на тех, кому обламывал крылья, кого бросал в реки или навсегда прогонял от Двора.

— Нет, брат. Я этого не сделаю. Если бы у меня не было другой причины, чтобы выступить против тебя, я бы выступил тебе назло.

Оук смотрит на меня снизу вверх — ждет подтверждения, что он все делает правильно перед лицом стольких зрителей. Я подбадриваю его улыбкой.

— Покажи Оуку, — шепчу я Кардану. — Покажи ему, что надо делать. Опустись на колени.

— Они подумают... — начинает он, но я перебиваю.

— Просто сделай это.

Кардан опускается на колени, и толпа замолкает. Мечи возвращаются в ножны. Движение замирает.

— О, это занятно, — негромко говорит лорд Ройбен. — Кем может быть этот ребенок? Или чей он? — Ройбен обменивается с королевой Аннет почти незаметной улыбкой.

— Видишь? — спрашивает Кардан у Оука и делает нетерпеливый жест рукой. — Теперь корону.

Я смотрю вокруг, на лордов и дам Волшебной страны. Ни одного дружелюбного лица. Все насторожены и ждут. У Балекина дикое от ярости лицо, он дергает стрелу, словно готов разорвать себе руку, лишь бы этого не случилось. Оук делает к Кардану неуверенный шаг, потом другой.

— Часть четвертая, — шепчет мне Кардан, все еще ни о чем не подозревая.

Думаю о Мадоке, спящем наверху и видящем сны про убийство. Думаю об Ориане и Оуке, которым предстоит разлука на годы. О Кардане и о том, как он будет меня ненавидеть. Думаю о том, что веду себя как последняя негодница.

— Велю тебе всю следующую минуту не шевелиться, — шепчу я ему в ответ.

Кардан замирает.

— Давай, — говорит Виви Оуку. — Как мы делали.

И с этими словами Оук возлагает корону на голову Кардана и надвигает на брови.

— Короную тебя. — Детский голос звучит неуверенно. — Королем. Верховным Королем Волшебной страны. — Он смотрит на Виви, потом на Ориану. Ждет, пока кто-нибудь скажет, что он все сделал хорошо, что он справился.

Все дружно ахают. Балекин рычит от злости. Раздаются хохот и радостные крики. Всем понравился сюрприз, а фейри больше всего по душе сюрпризы.

Кардан в бессильной ярости смотрит на меня. Потом, когда минута истекает, встает на ноги. В глазах горит знакомый гнев — ярко, как сигнальный костер, жарко, как угли, которые горячее любого пламени. На этот раз я заслужила гнев. Ведь обещала, что он удалится от Двора со всеми его махинациями. Обещала, что будет свободен от всего этого. И солгала.

Не то чтобы я не хочу видеть Оука Верховным Королем. Хочу. И он им станет. Но есть только один способ сохранить трон к его возвращению, когда он научится всему, что должен знать, а именно — посадить на трон кого-то еще. Семь лет — и Кардан сможет его оставить, отречься в пользу Оука и жить так, как он хочет. А до тех пор ему придется греть трон моего брата.

Лорд Ройбен опускается на одно колено, как и обещал.

— Мой король, — произносит он. Интересно, чего будет стоить его обещание. Он помог короновать Кардана, но неизвестно, чего попросит.

А потом все в зале, начиная с королевы Аннет, королевы Орлаг и лорда Северина, принимаются радостно кричать. На другом конце зала Тарин потрясенно таращится на меня. Наверное, считает меня сумасшедшей: ведь я посадила на трон Кардана, которого презирала. У меня нет возможности объясниться с ней. Вместе со всеми опускаюсь на колени, и Тарин тоже.

Все мои обещания выполнены.

Кардан долго глядит на присутствующих, но выбора у него нет, и он это знает.

— Встаньте, — произносит он, и мы повинуемся.

Я делаю шаг назад и растворяюсь в толпе.