— Ничего важного, — говорю я, стараясь не обращать внимания на боль. Двое могут сыграть в игру отвлечения внимания. — Возможно, твои воспоминания лучше моих. Что ты помнишь?

Он пожимает плечами.

— Как и ты, я там родился.

Он наносит удар, и я поворачиваю лезвие.

— Но сто лет назад все было по-другому, я полагаю.

Я поднимаю брови и парирую еще один удар, танцуя вне его диапазона.

— Ты был счастливым ребенком?

— Я обладаю магией. Как может быть иначе?

— Магия, — говорю я, и одним движением клинка — движением Мадока — выбиваю меч из руки Призрака.

Он таращится на меня. Кривая пасть открылась от удивления.

— Ты…

— Стала лучше?

Я пожимаю плечами, достаточно довольная, чтобы не обращать внимания на новый синяк. Это похоже на победу, но если бы мы действительно сражались, рана в плечо, вероятно, сделала бы мой последний шаг невозможным. Тем не менее, его удивление волнует меня почти так же, как моя победа.

— Хорошо, что Оук не вырастет таким, каким мы бы его вырастили, — говорю я через мгновение. — Подальше от двора. Подальше от всего этого.

В последний раз, когда я видела своего младшего брата, он сидел за столом в квартире Виви, изучая умножение, как будто это была игра в загадки. Он ел сыр. Он смеялся.

— Когда вернется Король, — говорит Призрак, цитируя балладу. — Лепестки роз рассыплются по его пути и его шаги положат конец гневу. Но как будет править твой Оук, если у него так мало воспоминаний о фейри, как у нас о мире смертных?

Восторг от победы угасает. Призрак слегка улыбается мне, как бы желая побольнее ужалить.

Я иду к ближайшему ручью и погружаю руки в воду, радуясь холодной воде. Я подношу воду к губам и с благодарностью глотаю, пробуя сосновые иглы и ил.

Я думаю об Оуке, моем младшем брате. Совершенно нормальный ребенок фейри, не особо склонный к жестокости и свободный от нее. Привыкший, что его балуют, привыкший, что суетящаяся Ориана уводит его от беды. Сейчас привыкает к сладким хлопьям и мультфильмам и жизни без предательства. Я вспоминаю прилив удовольствия, который я испытывала от своего временного триумфа над Призраком, трепет власти за троном, тревожное удовлетворение, которое я испытывала, заставляя Вульсибера извиваться от страха. Разве лучше, что Оук обходится без этих порывов и возможно ли, чтобы он когда-либо правил, если у него их нет?

И теперь, когда я обнаружила у себя вкус к власти, неужели мне не хочется от нее отказаться?

Я вытираю мокрые руки о лицо, отодвигая эти мысли.

Есть только сейчас. Есть только завтра и сегодня, и сейчас, и скоро, и никогда.

Мы возвращаемся, идем вместе, а рассвет превращает небо в золото. Вдалеке я слышу рев оленя и что-то похожее на барабаны.

На полпути Призрак наклоняет голову.

— Ты победила меня сегодня. Я не позволю этому случиться снова.

— Ну раз ты так говоришь, — говорю я ему с усмешкой.

К тому времени, как я вернусь во дворец, солнце уже взошло, и я хочу только спать. Но когда добираюсь до своих апартаментов, вижу, что кто-то стоит перед дверью.

Моя сестра-близнец, Тарин.

— У тебя синяк на щеке, — говорит она.

Это первые слова, которые она сказала мне за последние пять месяцев.  

Волосы Тарин были украшены ореолом из лавровых листьев, а платье нежно-коричневого цвета переплеталось с зелёными и золотыми цветами. Она оделась так, чтобы подчеркнуть изгибы бёдер и груди, что необычно для фейри, тела которых необычайно худы. Одежда ей идёт, и всё-таки в её расправленных плечах есть что-то новое, что ей, непременно, подходит.

Она — зеркало, отражающее кого-то, кем я могла бы быть, но не являюсь.

— Уже поздно, — неуклюже говорю я, открывая дверь своей комнаты. — Я не ожидала, что кто-то еще не спит.

Уже давненько наступил рассвет. Весь дворец спокоен и, вероятно, будет таким до полудня, когда по залам помчатся пажи и повара зажгут огонь. Придворные встанут с постели гораздо позже, когда темнота полностью опустится на землю.

При всём желании увидеть Тарин, теперь, когда она прямо передо мной, я нервничаю. Она, должно быть, хотела увидеть меня, — может, что-то произошло или ей что-то нужно внезапно.

— Я приходила дважды раньше, — говорит она, заходя за мной в комнату. — Тебя здесь не было. В этот раз я решила подождать, даже если пришлось бы ждать весь день.

Я зажигаю лампы; и хотя на улице светло, в замке комната находится слишком глубоко, чтобы в ней были окна.

— Ты хорошо выглядишь.

Она отмахивается от моей холодной вежливости.

— Мы будем враждовать вечно? Я хочу, чтобы ты одела цветочную корону и танцевала на моей свадьбе. Вивьен приходит из мира смертных для этого. Приведёт Оука. Мадок обещает, что не будет спорить с тобой. Пожалуйста, скажи, что ты придёшь.