– Завтра вы окажетесь среди гостей из многих разных дворов. Вы находитесь под защитой Мадока, но большинство присутствующих ничего об этом не знает. Будьте осторожны, не позволяйте соблазнить вас предложениями заключить сделку и не давайте обещаний, которые могут быть использованы против вас. А самое главное, не допускайте оскорблений, которые могут послужить поводом для злоупотребления гостеприимством. Не ведите себя безрассудно, чтобы не оказаться в чьей-либо власти.

– Безрассудно мы никогда себя не ведем, – уверенно говорит Тарин, что является вопиющей и неприкрытой ложью.

Ориана отвечает болезненной гримасой.

– Я бы удержала вас от пирушек и прочих увеселений, но Мадок особо настаивает на вашем в нем участии. Так что следуйте моему совету. Будьте осторожны, и, возможно, вы даже получите от этого удовольствие.

Этого и следовало ожидать – еще одна лекция об осторожности. Если она не верит, что мы сможем достойно вести себя на пирушке, то о коронации и говорить нечего.

Все поднимаются, и каждая из нас, проходя мимо Орианы, удостаивается поцелуя – ее холодные губы прижимаются к нашим щекам. Мне достается последний.

– Не стремись подняться выше своего положения, – негромко напутствует она меня.

Я не сразу соображаю, что она имеет в виду, но потом до меня доходит. Вот ужас. После всего случившегося сегодня Ориана думает, что я – любовница принца Даина.

– И мыслей таких нет, – выпаливаю я. Кардан, конечно, сказал бы, что у меня все выше моего положения.

Ориана берет меня за руку, и на ее лице написано сожаление.

– Я лишь думаю о твоем будущем, – мягко и тихо говорит она. – Приближенные к трону редко бывают по-настоящему близки к кому-то. У смертной девушки союзников еще меньше.

Я киваю, как будто принимаю к сведению ее мудрый совет. Раз уж она мне не верит, то самое легкое ладить с ней и соглашаться. Полагаю, в ее версии смысла больше, чем в правде – что Даин выбрал меня в команду его шпионов и воров.

Заметив что-то в выражении моего лица, Ориана хватает меня за обе руки. Прикосновение к ране отдается болью, и я морщусь.

– До того, как стать женой Мадока, я была супругой Короля Элдреда. Послушай, Джуд. Быть супругой Короля дело нелегкое. Опасность всегда рядом. И ты всегда пешка.

Шокированная признанием, я таращусь на нее. Меня никогда не интересовала ее жизнь до нашего появления в семье. И вот теперь опасения Орианы за нас приобретают иной смысл: она привыкла играть по совершенно другим правилам.

Ощущение такое, будто пол качнулся под ногами. А ведь я не знаю эту женщину, которая стоит сейчас передо мной, не знаю, какие испытания выпали на ее долю до того, как она попала в этот дом, не знаю даже, как случилось, что она стала женой Мадока. Любила ли она его или вышла замуж по расчету, чтобы обеспечить себе защиту?

– Я не знала. – Звучит, конечно, глупо.

– У меня не было детей от Элдреда. Но у другой это почти получилось. После ее смерти ходили слухи, что, мол, ее отравил кто-то из принцев, чтобы избежать соперничества за престол. – Ориана внимательно наблюдает за мной своими розовыми глазами. Вероятно, речь идет о Лириопе. – Ты вовсе не обязана верить мне. Слухов много, и все они ужасны. Когда в одном месте концентрируется огромная власть, за нее всегда идет борьба. Если двор не упивается ядом, то исходит желчью. Не думаю, что тебе подходит такое место.

– Почему вы так считаете? – Последняя реплика цепляет за живое – почти то же самое сказал Мадок, когда решил, что я не гожусь в рыцари. – Может, мне-то как раз и подходит.

Ориана снова касается пальцами моего лица, убирает назад волосы. Вроде жест нежности, но у нее он оценивающий.

– Должно быть, он очень любил вашу мать. Он без ума от вас. На его месте я бы давным-давно отослала вас назад.

Кто бы сомневался.

– Если ты, невзирая на мое предупреждение, свяжешься с принцем Даином и если он сделает тебе ребенка, своего наследника, не говори об этом никому, пока не скажешь мне. Поклянись могилой матери.

Я чувствую ее руку на моей шее, ее ногти на коже и мигаю.

– Никому. Понятно?

– Обещаю. – Ну уж эту-то клятву я выполню без труда. Нужно только добавить серьезности, чтобы она поверила. – Серьезно. Я обещаю.

Ориана убирает руку.

– Можешь идти. Отдохни хорошенько. Когда встанешь, до коронации будет уже всего ничего, а потом времени на отдых останется мало.

Делаю реверанс и выхожу.

В холле ждет Тарин. Сидит на скамеечке, украшенной резными свернувшимися змеями, и качает ногами. Когда дверь закрывается, она поднимает голову.

– Что это с ней?

Чувства смешались, и я пытаюсь отодвинуть весь этот комок.

– Ты знала, что она была когда-то женой Верховного Короля?

Брови у Тарин подскакивают.

– Нет. Это она тебе сказала?