Ночь чудесна. Меж деревьев гуляет ветерок, напоенный запахом сосновых иголок и фейрийских яблок. Слышу вдали стук копыт. Лисы перекликаются друг с другом странными голосами. Откуда-то издалека доносятся переливы флейты и слышно, как русалки высокими голосами поют на камнях свои песни без слов.

Потом вдруг раздается топот копыт. Через лес едут всадники. Их семеро, сидят на истощенных конях с перламутровыми глазами. Лица закрыты, доспехи забрызганы белой краской. Слышу их смех; они разделяются, чтобы приблизиться ко мне с разных сторон. Должно быть, это какая-то ошибка, мелькает у меня в голове.

Один из них вытаскивает топор, и тот блестит в свете луны первой четверти, заставляя леденеть мою кровь. Нет, это не ошибка. Они явились убить меня.

Опыт в верховых боях у меня ограниченный. Думала, что стану рыцарем Эльфхейма, защищающим тело и честь короля, а не скачущим в битву на коне, как Мадок.

Сейчас, когда они подбираются все ближе, я прикидываю: кто знал, что в эту ночь на меня можно будет напасть? Конечно, Мадок. Возможно, это его способ отплатить мне за предательство. Возможно, его доверие – просто уловка. В конце концов, он знал, что вечером я поеду в его замок. И день мы провели, планируя такие вот ловушки.

Я с сожалением вспоминаю совет Таракана: «В следующий раз возьми кого-нибудь из королевской охраны. Возьми одного из нас. Возьми тучу спрайтов или пьяного сприггана. Только возьми кого-нибудь».

Но здесь только я. Одна.

Понукаю лошадь, чтобы двигалась быстрее. Если сумею выбраться из леса и окажусь достаточно близко от дома, я спасена. Там стража, и даже если всадников послал Мадок, он не позволит, чтобы гостью – не говоря уже о воспитаннице – убили на его земле.

Потому что это не соответствует правилам вежливости.

Остается только сделать это.

Несусь сквозь лес, а за спиной стучат копыта. Оглядываюсь – ветер бьет в лицо, волосы лезут в рот. Преследователи растянулись широкой цепью, стараются охватить меня спереди, чтобы оттеснить от владений Мадока к побережью, где прятаться будет негде.

Всадники все ближе и ближе. Слышу, как они перекликаются, но слова теряются на ветру. Моя лошадь быстра, но их кони текучи, словно водные потоки в ночи. Оглянувшись, вижу, как один из них достает лук и стрелы с черным оперением.

Увожу лошадь в сторону, но второй всадник отрезает мне путь к бегству.

Они в доспехах, с оружием в руках. У меня лишь несколько ножей, Закат за седельными сумками и маленький арбалет в мешке. В детстве я ходила через этот лес сотни раз; никогда не думала, что придется принимать здесь бой, и доспехов не надевала.

Мимо со свистом пролетает стрела; другой всадник настигает меня, обнажая меч.

Мне от них не уйти.

Привстаю на стременах, совсем не уверенная, что мне удастся этот трюк, и хватаюсь за крепкую ветвь, под которой проезжаю. Один из белоглазых скакунов обнажает зубы и хватает мою лошадь за бок. Бедное животное ржет и лягается. Воздух рассекает длинный меч врага, и в свете месяца мне кажется, что я вижу янтарные глаза всадника.

Подтянувшись, забираюсь на сук. Секунду просто лежу, приникнув к нему, тяжело дыша, а всадники подо мной скачут кругами. Один делает глоток из фляжки, пачкая губы золотой пылью.

– Кошечка на дереве, – зовет другой, – спускайся к лисам!

Заставляю себя встать на ноги и, вспоминая уроки Призрака, бегу по ветви. Прямо подо мною трое всадников. В воздухе что-то проблескивает – в мою сторону летит топор. Ныряю, стараясь не соскользнуть. Топор пролетает мимо и вгрызается в ствол дерева.

– Прекрасный бросок, – восклицаю я, стараясь, чтобы голос не звучал испуганно. Надо как-то выбираться отсюда. Или залезть выше. А что потом? Я не могу биться против семерых. И даже если бы решилась, меч остался у седла. Все, что у меня есть, – несколько ножей.

– Спускайся, смертная девушка, – зовет тот, что с серебристыми глазами.

– Мы слыхали о твоей жестокости. Мы слыхали о твоей свирепости, – говорит другой низким мелодичным голосом; возможно, это женщина. – Не разочаровывай нас.

Третий кладет на тетиву еще одну стрелу с черным оперением.

– Если я кошка, то дайте вас поцарапать, – отвечаю я, достаю два ножа с листовидными лезвиями и бросаю – они летят во всадников двумя сверкающими дугами.

Один промахивается, другой ударяется в доспех, но у меня появляется секунда, чтобы извлечь топор из дерева. Потом я отталкиваюсь и прыгаю с ветки на ветку; вокруг свистят стрелы, а я благодарю Призрака за все, чему он меня научил.

А потом мне в бедро вонзается стрела.

Не могу удержаться от крика боли. Преодолевая шок, двигаюсь дальше, но скорость уже не та. Следующая стрела вонзается в дерево так близко от моего бока, что только по счастливой случайности не задевает меня.

Даже в темноте они видят слишком хорошо. Гораздо лучше меня.