Исподволь рассматриваю сестру. Тарин не любит конфликты. Со всеми ужасами и неурядицами нашей жизни она справляется очень просто – немедленно приспосабливается к ним, как те ящерицы-хамелеоны, что меняют окраску под окружающую среду. Она – человек, знающий, как одеваться и как себя вести, потому что внимательно изучает тех, с кем общается, и подражает им.

Тарин умеет подобрать наряд так, чтобы он содержал некое послание – даже ее рисунки предупреждают: «Держись от меня подальше, а не то отрублю тебе голову». Не то чтобы я не верю в ее стремление помочь, но с учетом того, что ее собственная свадьба уже не за горами, она тратит на меня слишком много времени.

– Ладно, – говорю я. – Чего ты хочешь?

– О чем ты? – изображая невинность, спрашивает она.

– Ты хочешь, чтобы мы снова стали подругами, – объясняю я. – Я это ценю. Хочешь, чтобы я пришла на твою свадьбу, и это здорово, потому что мне хочется на ней побывать. Но ты… ты делаешь для меня слишком много.

– Я умею быть милой, – отвечает она, стараясь не встречаться со мной взглядом.

Жду. Некоторое время мы обе молчим. Знаю, что Тарин видела разбросанную на полу одежду Кардана и ни о чем в связи с этим не спросила. Мне уже тогда следовало догадаться, что она чего-то хочет.

– Хорошо. – Сестра вздыхает: – Дело не такое уж важное, но кое о чем мне хотелось бы с тобой поговорить.

– Только без шуток. – Я невольно улыбаюсь.

Тарин бросает на меня напряженный взгляд.

– Я не хочу, чтобы Локк был Магистром Увеселений.

– И я не хочу.

– Но ты же можешь что-то сделать! – Она теребит пальцами юбки. – Он жаждет драматических переживаний. И как Магистр Увеселений может разыграть все эти… даже не знаю, как их назвать… истории. Для него вечеринка не столько застолье с выпивкой, сколько событие, способное вызвать конфликт.

– Так… – Стараюсь сообразить, что это может сулить политике. Ничего хорошего.

– Ему хочется узнать, как я буду реагировать на то, что он делает, – говорит Тарин.

Это правда. Локку, к примеру, очень хотелось узнать, достаточно ли Тарин любит его, чтобы позволить ему ухаживать за мной, пока она рядом будет молча страдать. Думаю, ему интересно было узнать то же самое про меня, но я оказалась слишком обидчивой и колючей.

Тарин продолжает:

– Локк делает это и с Карданом. И с Кругами Двора. Он уже говорил с Жаворонками и Граклами, искал их слабые места, прикидывал, какие дрязги сумеет разжечь и каким образом.

– Локк может принести пользу Жаворонкам, – замечаю я. – Дать им тему для баллад. – Что касается Граклов, то если бы он мог тягаться с ними по части кутежей, то уже сделал бы это. Но у меня хватает ума не высказывать эту мысль вслух.

– Когда он рассказывает, все это кажется забавным, даже если речь идет о страшных вещах, – жалуется Тарин. – Но если Локк останется Магистром Увеселений… Он заведет любовниц и отдалится от меня. Я боюсь этого. Джуд, пожалуйста, сделай что-нибудь. Знаю, ты скажешь, что предупреждала меня, но все равно.

«У меня проблемы посерьезнее» – так и хочется ей сказать.

– Мадок почти наверняка сказал бы, что ты не должна выходить за него. И Виви, могу поспорить, сказала бы то же самое. Я даже не сомневаюсь, что они уже говорили тебе все это.

– Но ты ведь не беспокоишься, а все потому, что слишком хорошо меня знаешь. – Она качает головой. – Когда я с ним, чувствую себя героиней рассказа. Моего рассказа. А когда его рядом нет, все как-то не так.

Не знаю, что и делать. Можно, конечно, попенять на то, что она, Тарин, похоже, придумывает историю, в которой Локку отводит роль протагониста, а себе – его романтического увлечения, которое исчезает, когда она не появляется на странице.

Но я ведь знаю, что быть с Локком – значит чувствовать себя особенной, избранной, привлекательной. Думаю об этом сейчас, вспоминаю и не чувствую ничего.

Я, пожалуй, могла бы велеть Кардану отобрать у Локка титул, но Кардан возмутится, что я использую власть по такому личному и незначительному поводу. И это ослабит мои позиции. А Локк догадается, что лишился должности по моей вине, потому что я не скрываю своего недовольства, и поймет, что я имею на Кардана гораздо большее влияние, чем объяснимо с точки зрения здравого смысла.

А то, чего опасается Тарин, все равно случится. Локку не нужно быть Магистром Увеселений Верховного Короля, чтобы устроить какую-нибудь гадость; должность только позволяет ему действовать с большим размахом.

– Я поговорю с Карданом.

Она переводит взгляд на его разбросанные на полу вещи и улыбается.

По мере приближения Охотничьей Луны во дворце растет и уровень невоздержанности и распутства. Тон вечеринок меняется, они становятся все более разнузданными и дикими. Присутствие Кардана для этого больше не требуется. Слухи изображают его сумасбродом, способным из прихоти даже выстрелить в любовницу, и на этом начинает строиться легенда.