От одной этой мысли я снова пришел в ярость и зарычал, когда ее ноги напряглись и попытались прижать меня к себе. Она была мягкой и податливой в моих объятиях, что почти заставило меня пожалеть о том, что я сделаю, чтобы напомнить ей, кем мы оба были.

Я хотел, чтобы она была моей. Я хотел, чтобы она открылась мне и приняла меня в свои объятия.

Но я никогда не хотел потерять Ведьмочку, которая была готова пустить мне кровь, когда я выводил ее из себя.

Я отстранился от ее тела, отталкивая от себя ее руки и ноги, а сам двинулся к краю кровати. Глаза Уиллоу расширились, когда она приподнялась, опираясь на локти и пристально посмотрела на мой твердый член. Я еще не закончил с ней, и она, похоже, поняла, что находится в опасности, как только взглянула на пустую маску, которая была моим лицом.

Она повернулась и метнулась к противоположному концу кровати, пытаясь набросить на себя платье, чтобы прикрыться. Я бы сорвал его, если бы не хотел, чтобы она надела его в тронный зал, когда я закончу с ней, в знак своей победы.

Уиллоу была вся в моей крови, и к тому времени, когда я закончу с ней, позабочусь о том, чтобы каждый мужчина в этом зале знал, что я тоже наполнил ее собой.

Я схватил ее за бедра, притягивая к себе. Ее колени скользили по одеялу, ногти впивались в ткань, когда она пыталась ухватиться за что-то твердое. Дернув ее за край кровати, я выбил колени у нее из-под ног. Когда ее тело перекинулось через край кровати, пальцы ног едва касались пола, и она напряглась, пытаясь устоять на ногах. Ее бедра напряглись от усилия, и она сжала их вместе, чтобы не пустить меня.

Я захихикал, опираясь на нее своим весом. Мой член уперся в щель ее задницы, позволяя мне делать неглубокие толчки в нее, пока я боролся, пытаясь схватить ее за запястья. Заведя их за спину, я прижал их к ее спине и зажал между нашими телами.

— Неужели ты думала, что так легко отделаешься, Ведьмочка? После того, что ты сделала? — прошептал я, наблюдая за тем, как она содрогается.

На ее лице отразилась восхитительная смесь страха и гнева, когда она повернулась ко мне через плечо и развела руки в стороны, пытаясь отбиться от меня. Если бы я был кем-то другим, ей бы это, наверное, удалось.

Моя ведьмочка даже не осознавала собственной силы, поэтому мне потребовалось минимум усилий, чтобы удержать ее.

Я переместил ее запястья, зафиксировав их одной из своих рук. Мне нравился изгиб ее плеч, когда они выгибались назад вместе с ее руками, изгиб, который он придавал ее телу, заставляя меня желать провести языком по ее позвоночнику.

Так я и сделал, свободной рукой убирая с дороги ее волосы. Она задрожала от прикосновения моего языка, и по ее коже побежали мурашки удовольствия.

Добравшись наконец до ее шеи, я прикоснулся к нежной коже там, где мог бы укусить ее, если бы у меня все еще были клыки. Но я все равно поддался искушению и впился зубами в ее плоть так сильно, что она вскрикнула и заметалась подо мной. Полный решимости оставить на ней свой след, я укусил сильнее, пока она сопротивлялась, удерживая ее неподвижно, пока я терзал ее горло.

Не отрывая рта, я наслаждался вкусом ее израненной плоти на своем языке. Рука, которая не прижимала ее, сдвинула платье, чтобы оно собралось в центре спины и не мешало мне. Затем я провел рукой по ее бедрам и скользнул между ними. Она была влажной, несмотря на грубость моих укусов, ее тело отзывалось болью, которую Уиллоу только начинала ценить. Она задвигала бедрами, когда я скользнул к ее губам и с легкостью ввел в нее два пальца.

Когда я впился зубами в ее горло, а ее руки были связаны за спиной, Уиллоу трахала себя пальцами, которые я предлагал, принимая все, что я мог ей дать. Я улыбнулся ей, вынимая пальцы, заменяя их своим членом и входя в нее. Она вскрикнула, выгибаясь навстречу моим толчкам, а я обхватил ее сзади за колено. Я приподнял ее ногу и поставил одно из коленей на самый край кровати, широко раскрыв ее, чтобы окончательно освободить ее горло.

Ее шея была красной, на ней уже виднелся отчетливый след от моих зубов. Ни протеста, ни возражений не последовало из ее уст, когда я шлепнул ладонью по плоти ее задницы, наблюдая, как она подпрыгивает, когда я вгоняю в нее свой член.

— Сильнее, — стонала она, наклоняя бедра, чтобы я дал ей то, чего она жаждала.

— Такая хорошая блять ведьма, — пробормотал я, шлепая ее сильнее. Ее задница покраснела под тем местом, куда я ее ударил, и отпечаток моей руки выглядел чертовски идеально на ее плоти.

— Ты хочешь, чтобы я наказал тебя, не так ли?

Она хныкнула, и звук отдался прямо в моих яйцах.

Эта женщина была, блять, создана для меня — каждая ее чертова часть.

— Грэй, — сказала она.

Мое имя никогда не звучало так благоговейно, как когда оно исходило от нее в порыве страсти. Ее мольбы были куда прекраснее, чем мольбы душ, обращенные к моему отцу, куда более ошеломляющими, чем мольбы приговоренных к пощаде.