В глубине души я знаю, что это был не Зейд. Он не стал бы кромсать четыре тела на куски, чтобы потом рассказать о себе и пуститься в погоню с машиной, полной этих частей тела. Это значит, что либо один из этих людей сумел передать кому-то сигнал бедствия, либо жена Марка проболталась. Я не уверена, что когда-нибудь узнаю.

— Где она? — спрашивает один из офицеров, в его приглушенном голосе слышна срочность и растерянность.

В остальной части дома все еще включены стробоскопы и работают механические манекены. Каждые несколько секунд я слышу, как из их уст вырываются ругательства или резкие крики. Я каждый раз хихикаю, несмотря на всю серьезность ситуации.

Мне придется навсегда покинуть «Аферу Сатаны».

Неважно, убила ли я их. Есть офицеры, которые теперь знают меня в лицо и знают, что я работаю в «Афере Сатаны». Если они не закроют это место навсегда, то уж точно будут принимать меры предосторожности, чтобы убедиться, что маленькая куколка не скрывается в стенах.

В конечном счете, они могут связать пропавших людей с «Аферой Сатаны», что в итоге приведет ко мне. Девушке, которая последние пять лет убивала злых людей, оставляя за собой смертельный след из изуродованных тел в безымянных могилах.

Мое время здесь закончилось, и мне хочется бушевать и кричать.

Я не люблю перемены.

Бейн, Шакал, Кронос и Тимоти подходят ближе. Беспокойство наполняет воздух. Они хотят убить их — я чувствую это. Но двое из трех копов невиновны. Я не убиваю невинных людей, и они это знают.

— Какой смысл убивать их, если нас все равно поймают? — тихо спрашиваю я, встречаясь взглядом с их разноцветными глазами.

— Мне будет спокойнее, — сухо отвечает Мортис, на его губах играет злая ухмылка. С его дьявольским гримом он действительно выглядит устрашающе. Я не могу не сжать бедра при виде этого зрелища, моя киска пульсирует. Мне не удалось кончить раньше, когда я убивала демонов. Не хотелось устраивать подобное шоу Зейду, зная, что он этого не оценит.

— Мы потеряем время, — тихо говорит Бейн. — Двое полицейских, которые уехали после того... человека, уже видели твое лицо, — он выплюнул это слово, словно Зейд лично обидел его. Полагаю, в некотором смысле, так оно и было. — Возможно, сейчас сюда направляются другие.

Я киваю головой, уже прийдя к такому же выводу.

— Как мы собираемся сбежать? — спрашиваю я. Наша ситуация начинает ложиться тяжелым грузом на мои плечи. Я никогда не думала, что мне придется бежать.

Шакал смотрит в сторону, как будто он смотрит сквозь стены.

— У них там две полицейские машины, и можно с уверенностью сказать, что двигатели все еще работают. Мы можем разделиться и взять по одной. Так они не смогут нас преследовать.

Мои глаза расширились.

— Мы не можем разделяться, — горячо протестую я. Возможность того, что мы разделимся, посылает порцию паники в мою кровь. Что-то может случиться с одной из наших машин, а другая никогда об этом не узнает. — Нет. Никакого разделения. Давай просто... проколем шины или еще что-нибудь.

Шакал хватает меня за руку, замечая нарастающую панику на моем лице.

— Ладно, ладно. Мы будем держаться вместе, — успокаивает он, его желтые глаза смягчаются.

— Я отвлеку их, устрою переполох, а остальные убегут. Один из вас проколет шины, — приказывает Мортис.

Мы киваем в знак согласия, паника в моих венах выветривается и сменяется адреналином. Я не знаю, была ли я когда-нибудь раньше в машине. После побега от папы я передвигалась только пешком. У меня не было денег на общественный транспорт, и я отказывалась садиться в машину к незнакомцу.

По счастливой случайности «Афера Сатаны» оказалась в городе, когда я выбралась из комплекса.

Я резко вскидываю руку и хватаюсь за руку Мортиса, прежде чем он успевает уйти. Я тяну его за руку, пока он не прижимается ко мне всем телом. Другой рукой он обхватывает мою шею и прижимает меня к себе, пока его лоб не упирается в мой.

— Я люблю тебя, — шепчу я, скользя губами по его губам. Он плотно прижимается своим ртом к моему.

— Я тоже тебя люблю, малышка. Будь в безопасности и убей их, если понадобится, — говорит он, прежде чем отойти и броситься в лабиринт коридоров.

Мои губы дрожат. У нас с моими приспешниками было что-то хорошее, а я все испортила.

— Пойдем, детка, — тихо говорит Шакал, подгоняя меня. Мы все толпимся у маленькой двери прямо в фойе. Никого из офицеров не видно, но невозможно сказать, где именно они сейчас находятся.

Сверху раздается громкий грохот, за которым следует резкий крик.

— Эй! Назад!

Я выпускаю своих приспешников первыми, они вчетвером протискиваются в дверь по одному. Им требуется слишком много времени, чтобы выбраться наружу, но наконец я оказываюсь позади них и выбегаю через главную дверь.