В моей груди нарастает блаженство. Я отвожу нож и снова погружаю в его плоть, лезвие разрывает мясо и сухожилия. Демон хрипит, пачкая меня своей гнилой кровью. Я толкаю его назад, и жалкий мешок плоти падает на спину. Отбросив лезвие, я хватаю с кровати свою ручную пилу.

Когда он замечает, что я держу в руке, его глаза расширяются.

— Нет, нет, нет, — умоляет он, отползая назад. Я поднимаю ногу и с силой наступаю на его лодыжку. Требуется еще несколько ударов, прежде чем я слышу треск кости. Крики пронизывают воздух. Гэри хватается руками за ногу и смотрит на нее в недоумении.

— Не надо так драматизировать, я уверена, что всего лишь сломала ее.

— Да что с тобой блять такое?! — кричит он, переводя взгляд обратно на меня. В ответ я пинаю его по голове. Когда он заваливается назад, я наступаю на его грудь, фиксирую одну руку и начинаю распиливать его плоть. Разрезать кожу и мясо легко, а вот когда добираешься до костей, становится трудновато.

Гэри извивается подо мной, еще больше разрывая сухожилия и вены. Рывком нажимаю на рукоятку, проламывая кость и продолжаю пилить. Кровь брызжет во все стороны, забрызгивая меня, кровать и пол. Хорошо, что дома с привидениями покрыты искусственной кровью.

Даже если мои приспешники пропустят несколько пятен при уборке, никто не сможет заметить разницы.

Я выкручиваю конечность, отсоединяя ее от сухожилий.

Гэри — крикун. Я хихикаю, наслаждаясь шоком и возмущением на его лице, когда он смотрит на свою отсутствующую руку. Я протягиваю ему окровавленную конечность.

— Хочешь закусить ее пока я буду отрезать следующую руку? — его глаза скользят по мне, зрачки практически не видны. Забавно, что он пришел с расширенными зрачками, а теперь они превратились в маленькие точечки на белках его глаз.

— Пошла ты, — задыхается он. Я улыбаюсь и отбрасываю руку в сторону.

— Отлично, — прощебетала я, переступая через него. Схватив его руку, я отпиливаю каждый палец. Маленький демон не сможет повредить стены, как в тот раз.

— Видишь, Мортис? Я учусь! — восклицаю я, указывая на порубленного человека.

Мортис слабо улыбается и кивает. Он не проявляет эмоций, но блеск в его глазах подсказывает мне, что он забавляется.

— Хорошая работа, малышка, — пробормотал он.

Широко улыбаясь, я оборачиваюсь к Гэри. У него нет руки, нет пальцев на другой руке и сломана нога.

Я очень хочу посмотреть, как он будет убегать. Но сначала мне следует прижечь его рану, иначе он продолжит терять кровь слишком быстро, и тогда нам не удастся поиграть. Специально для таких случаев я храню мини-паяльник, припрятанный в одной из тумбочек.

Поспешив за паяльником, достаю его из розового ящика, а затем приседаю перед Гэри.

— Ты готов? — спрашиваю я. Он смотрит на меня как на сумасшедшую.

Это задевает мои чувства.

Так что я нажимаю на кнопку, ухмыляясь синему огню, который вырывается из паяльника. Когда Гэри видит огонь, его глаза расширяются, и он пытается встать. Я залезаю на него, сажусь на живот и быстро подношу огонь к тому месту, где когда-то была его рука.

Пронзительные крики волнами вылетают из его рта. Запах обугленной человеческой плоти и мяса наполняет воздух. Я морщу нос, меня отталкивает этот запах. Демоны пахнут как дерьмо.

Он отчаянно извивается подо мной, пока я старательно прижигаю рану.

— Вот! — с гордостью объявляю я, гася пламя. — Теперь мы можем поиграть еще немного.

Я встаю и отступаю назад, наблюдая, как демон дергается и стонет, все еще катаясь на волнах от того, что его рана запечатана. Пот струится из его пор, наполняя комнату еще большим смрадом.

— Хватит быть ребенком, — хнычу я в отчаянии. Когда он продолжает жаловаться, я скрежещу зубами: — Вставай!

Его взгляд останавливается на мне.

— Давай, — нетерпеливо говорю я. — Попробуй сбежать.

Почему все демоны смотрят на меня как на сумасшедшую, когда я говорю им бежать? Они всегда думают, что я их обманываю, хотя я предельно серьёзна. Я люблю, когда они убегают. Правда, они никогда не сбегут. Но я лишь предлагаю им попробовать. А получится ли у них — это уже совершенно не зависит от них.

С сильной болью и еще большей медлительностью Гэри перекатывается, пытаясь сесть.

— Какого хрена ты ожидаешь, что я побегу, ты, сумасшедшая гребанная сука? — рычит он на меня, безнадежно глядя на свою ногу. Он выглядит так, словно находится на грани потери сознания. Сероватая бледность обесцветила его кожу.

Ну. Кожу, которая не покрыта его кровью.

Очень скоро он потеряет сознание. Именно поэтому ему нужно бежать. Надежда на побег вызовет новый прилив адреналина. Это поможет ему оставаться в сознании достаточно долго, чтобы я могла повеселиться с ним, прежде чем покончить с его жизнью.