Моя кожа щетинится от его электрического прикосновения. Эти искры, которые раньше казались божественными, теперь кажутся шипами, пронзающими мою плоть.

«Каждый мужчина, который смотрел на тебя, находясь в этом доме, умрет медленной блядской смертью. Я уже убил стольких… и все равно этого недостаточно».

Он притягивает меня к себе, и я напрягаюсь, когда он обхватывает меня.

Так много мужчин делали то же самое. Пот пропитывает мою кожу, когда они берут мое тело, их кожа скользит по моей.

Скользит внутри меня. Надо мной.

Вокруг меня.

Как он может чувствовать себя как дома, чувствовать себя в такой безопасности, и в то же время заставлять меня чувствовать себя так, будто меня похоронили заживо?

Его губы шепотом касаются моей скулы, и меня охватывает паника. Мое дыхание становится короче, и мои легкие сжимаются, когда его другая рука тянется вверх, чтобы коснуться меня. Я дрожу, когда воспоминания проносятся перед моими глазами. Лица, так много лиц. Улыбающиеся мне, когда они забирают меня.

Шепчут мерзкие слова из своих поганых гнилых ртов.

Такая красивая девушка.

Ты будешь так хорошо смотреться с этими губами, обхватывающими мой член.

Блядь, я могу кончить от одного прикосновения к тебе.

Эти сиськи идеальны, сколько ты за них заплатила?

Я не могу себя контролировать. Ты нужна мне сейчас.

Я не могу себя контролировать.

Я не могу контролировать свою…

«Отпусти меня», — шепчу я.

Он замирает, его рот накрывает мою щеку.

«Прекрати… прекрати, блядь, прикасаться ко мне».

Я слышу, как он сглатывает. «Это все равно, что попросить меня вырезать мое собственное гребаное сердце».

«Если я могу жить без него, то и ты сможешь», — огрызаюсь я.

Он застывает на месте, обдумывая мои слова. И все, что я хочу сделать, это сломать его. Заставить его рассыпаться под моими кулаками.

Медленно он отстраняется, его несовпадающие глаза ловят мой взгляд.

Что он видит, когда смотрит на меня?

Видит ли он гнев, бурлящий под поверхностью? Как будто смотришь вниз в жерло вулкана, чтобы увидеть, как выглядят его внутренности. Красный. Так много гребаного красного.

Так выглядят внутренности каждого человека, но я больше не полна крови. Только огонь.

«Ты думаешь о них, когда я прикасаюсь к тебе?» — спрашивает он, его голос становится жестким.

Огонь поднимается, разрастаясь в моем животе и поднимаясь вверх по моей груди, как лава.

Кто дал ему право прикасаться ко мне? Кто вообще дает кому-либо право на это?

Дрожь усиливается, пока мои кости не начинают трещать, а зубы — стучать.

Огонь.

Я двигаюсь без раздумий, моя рука обхватывает пистолет, спрятанный в пояса его джинсов и выдергиваю его. В ту же секунду он понимает, что я сделала, он отступает назад, поднимая руки в знак сдачи.

Я направляю пистолет прямо ему в голову, и все, что я хочу сделать, это взорвать его.

Я хочу увидеть, как его мозг взорвется под пулей.

Потому что я не смотрю в лицо человека, которого люблю.

Я вообще его не вижу.

Все, что я вижу, это безликий человек, пытающийся взять у меня то, что он хочет, без моего разрешения.

И я хочу, чтобы он сгорел за это на хрен.

Слезы наворачиваются на глаза, зрение затуманивается. Пистолет вибрирует от того как сильно дрожит моя рука, но он достаточно близко, чтобы я нанесла верный удар. Попадет ли пуля попадет ему в голову, горло или грудь, мне все равно.

«Маленькая мышка», — шепчет он. Я зажмуриваю глаза, заставляя сладкий шепот из моей головы. Я не хочу его слышать. Я не хочу, чтобы он смешивался с другими голосами.

Их так много.

Блядь, ты такая тугая. Тебя точно раньше трахали?

Шшш, не плачь, алмаз, больно будет только секунду.

Не могу дождаться, когда услышу твой крик.

Покажи мне эту кровь, детка. Покажи мне, как сильно я разрываю тебя своим членом.

«Ты ничем не отличаешься, верно?» Я кусаюсь, мой голос трещит. «Ты принуждал меня раньше, помнишь? Брал у меня, крал у меня. Что делает тебя таким другим, а?»

Мои глаза горят от подступивших слез. И через несколько секунд они проливаются, стекая по моим щекам.

«Эти воспоминания не дают тебе спать по ночам?» — спрашивает он, его голос мягкий. «Они они мучают тебя?»

Он обнажает зубы, в его глазах вспыхивает гнев. «Думаешь ли ты о моих прикосновениях как о чем-то ином, кроме как о гребаной находке?»

«Теперь да!» кричу я, направляя на него пистолет. Я резко вдыхаю, когда рыдание подбирается к моему горлу.

Он медленно кивает, гнев гаснет в его глазах. В глубине души я знаю лучше.

Я знаю, что он злится не на меня.

Он злится, потому что беспомощна.

Безнадежна.

Проклятая потерянная цель.