Несмотря на заколоченные окна два на четыре, утренний свет проникает сквозь щели, омывая нижний этаж глубоким синим цветом. Пылинки танцуют в лучах солнца, а я отмахиваюсь от них рукой, как будто это может чего-то добиться. Меня всегда пугал вид грязи в воздухе. Это грубое напоминание о том, что я ежедневно вдыхаю какую-то гадость.

Спустя мгновение Энцо топает по лестнице, и мы игнорируем друг друга. Даже в раздражении он взбивает жареное яйцо и кусок тоста для каждого из нас, поэтому я уступаю и наливаю ему чашку кофе.

В нашем натянутом молчании я замечаю, что нож для стейка, которым я ела вчера, теперь отсутствует. Я отчетливо помню, что положила его на остров перед сном. Энцо поднялся раньше меня, поэтому я не понимаю, как он мог его убрать.

Мысль о том, что демон украл нож, действует на нервы сильнее, чем царапины на двери.

Когда я рассказываю об этом Энцо, он только ворчит, хотя я замечаю, что его глаза заострились и стали более внимательными.

Только после того, как мы оба поели и выпили наше жидкое лекарство, он наконец открывает рот.

— Сегодня нам нужно искать маяк, — объявляет он.

Ни хрена себе. Что еще, черт возьми, мы должны делать? Сидеть здесь и придумывать суперсекретное рукопожатие ради прикола?

Ладно, очевидно, что еда и кофеин не слишком улучшили мое настроение.

Я не собираюсь отвечать. Вместо этого я встаю, стул противно скрежещет по полу и зарабатывает себе серьезный взгляд Энцо.

Я все еще убеждена, что вход в маяк находится где-то на нижнем этаже. Но, как и наверху, есть только очень много мест, где может быть спрятана дверь.

Я начинаю работать, стуча кулаком по любым открытым участкам на стенах в поисках пустоты.

— Я продолжу искать наверху, — бормочет он.

— Разделяй и властвуй, звучит здорово, — комментирую я, снова стуча по стене, чтобы еще раз убедиться в ее прочности.

Надеюсь, я возвращаю должок и не даю призракам спать, как они сделали это со мной.

Если я не смогу заснуть, то и мертвые не смогут.

Сойер

Целый гребаный день потрачен впустую.

Дверь к маяку не найдена, и я готова вырвать свои чертовы волосы. Я провела столько времени, колотя по стенам, что это эхом отдается в моем мозгу, и теперь моя голова так же непрерывно стучит.

Настроение мое и Энцо, казалось, только ухудшалось с течением времени. Видимо, мы все еще не в том состоянии друг с другом, когда можем мирно размышлять вместе.

Прошлая ночь стала напоминанием о том, что нам не место на этом гребаном острове, но мы бессильны что-либо с этим сделать. Знание того, что Сильвестр где-то там и что мы все еще не приблизились к тому, чтобы найти маяк, начало донимать нас обоих — сводить с ума.

Мы весь день не отрывались друг от друга, и если я была раздражительной, то он был в ярости с момента нашего пробуждения. Хотя со временем я все меньше верю, что у него просто плохой день, и думаю, может быть, я сделала что-то не так.

Я пока не хочу возвращаться в комнату. Сейчас только пять часов вечера, но мы решили закончить рабочий день.

Я стою в ванной, только что из душа и чувствую себя на взводе. Зеркало запотело, и я отказываюсь вытирать конденсат. Я никогда не любила смотреть себе в глаза — мне слишком стыдно, но я также уверена, что в тот момент, когда я это сделаю, за моей спиной будет стоять демон.

Я опускаю взгляд на единственные вещи, которые у меня есть. Если не считать футболки, это та же одежда, которую я вынуждена носить уже более трех недель. Я устала от затхлого запаха и постирала все футболки Сильвестра, а также следила за тем, чтобы каждые несколько дней поддерживать чистоту нашей одежды.

У него их достаточно, чтобы я могла менять их местами, но мой неоново-зеленый купальник уже износился от постоянной носки.

Теперь, когда остались только я и Энцо, у меня возникает искушение походить на коммандос и надеть только футболку большого размера, под которой ничего нет.

Но потом я вспоминаю, почему не хочу возвращаться в комнату. Там Энцо, и по какой-то причине я его сейчас ненавижу.

Сегодня мы оба были засранцами. Я могу это признать. Это место сводит нас с ума, и чем дольше я здесь остаюсь, тем больше мне хочется что-нибудь проткнуть. К несчастью для Энцо, он, как правило, ближе всех ко мне.

Вздохнув, я натягиваю купальник, но отказываюсь от шорт и майки. Я просто возьму новый топ из шкафа Сильвестра, и дело с концом.

Но я замираю на пороге, едва не столкнувшись с Энцо. Он выходит из спальни с дробовиком в руке — он повсюду носит его с собой — и направляется вниз по лестнице, и замирает так же, как и я.