Билли включает для меня воду в душе, регулируя ее до тех пор, пока его не устраивает температура. Я не уверена, что это дает ему ощущение, что он заботится обо мне, но мне все равно. То, что он отвел меня в душ, было моим единственным оправданием, чтобы выбраться из подвала. Он дал мне ведро и рулон тонкой туалетной бумаги, чтобы я занялась делами, и бросил мне мою одежду.

О чем еще может просить девушка, кроме хорошего горячего душа?

Пока он вел меня в ванную, я обследовала каждый сантиметр дома. Я попала в какой-то дом-ловушку. В крошечной гостиной на журнальном столике были разбросаны пивные бутылки и шприцы, окна были заколочены, на ковре красовались пятна коричневого цвета, а от сгнивших занавесок несло нафталином. Кухня выглядела почти так же, как кухня Барби, если судить по тому, что на дешевом, потрескавшемся линолеуме полы были вымазаны жиром, холодильник заплесневел, а на столе валялось еще больше иголок. Пройдя по короткому коридору, я попала в ванную комнату, где меня ждал мой шикарный душ.

Здесь так же грязно, как и во всем доме.

Вообще-то я не собираюсь лезть в эту заразную штуковину. Билли может дать мне столько мыла, сколько захочет, я все равно останусь с другой стороны, пахнущей затхлостью. Он проталкивает меня в ванную, закрывает за мной дверь и запирает ее. Проходя мимо меня, он приоткрывает пластиковую шторку, молча предлагая мне раздеться и залезть внутрь. По моей коже выступает нервный пот, когда его лицо темнеет. Вокруг него сгущаются тени, а от его холодного отстраненного взгляда температура в комнате падает на несколько градусов.

— Иди в гребаный душ, Ривер.

Двадцать семь

Мако

Где она, чёрт возьми?

Одна и та же мантра крутилась у меня в голове с того момента, как Амелия сообщила мне, что Ривер пропала. Даже сейчас, спустя всего час после того, как я наблюдал за похищением Ривер, стуча кулаком в дверь Барби, я все еще напеваю те же самые слова. Я высадил Амелию у дома, несмотря на ее невероятно гневные протесты. Черта с два я позволю беременной женщине переступить порог этого дома, этого города, где запросто может появиться Билли. Мне не нужно знакомиться с ее мужем, чтобы понять, что он убьет меня. И я ему это позволю.

— Что, что, что, я, блядь, иду! - кричит Барби с другой стороны двери, ее раздражение растет с каждым словом. Мать Ривер распахивает дверь, она - исчадие ада, не обращающее внимания на то, кто может стучаться к ней в дверь поздно вечером.

Надо отдать ей должное, у этой женщины яйца из чёртовой стали. Жаль, что я сожму их в кулаке, если она не скажет мне то, что мне, блядь, нужно знать.

Когда она видит меня, обе брови взлетают до линии волос. Один медленный взгляд ее мёртвых глаз, обшаривающих моё тело с ног до головы, и сальная ухмылка, и я готов вырубить её нахрен. То же самое она делала при первой встрече, и от этого у меня до сих пор мурашки по коже.

— Ну и чем я могу тебе помочь, дорогуша? - говорит она с предполагаемой очаровательной ухмылкой. Она прислонилась к двери, устраиваясь поудобнее.

— Билли похитил вашу дочь. Впустите меня немедленно, - говорю я, переходя прямо к делу. Она выпрямляет позвоночник, и в её глазах на короткую секунду мелькает что-то похожее на беспокойство, после чего она снова становится невозмутимой.

Она открывает дверь без лишних слов, поворачивается и ведёт меня на кухню. Сначала до меня доносится запах плесени, нафталина и чего-то рыбного, что вызывает у меня сильный рвотный рефлюкс. Мне приходится стиснуть зубы, чтобы не показать отвращения на лице. Я не стал внимательно осматривать ее жилое пространство - лучше не видеть того, что нельзя не увидеть, как в прошлый раз. Большая ошибка. В прошлый раз, когда я был здесь, я обратил внимание на точки отступления. Теперь я стараюсь прислушиваться, нет ли в доме посторонних звуков.

— Так когда ее забрали? - спрашивает Барби, словно затевая разговор о долбанной погоде.

— Вчера вечером, - отвечаю я. Она сидит за столом, заваленным всевозможной атрибутикой. Я мог бы легко арестовать эту женщину, но это было бы только пустой тратой времени. Мне уже кажется, что стены вокруг меня смыкаются, каждая секунда проходит, а она все еще в руках этого психопата.

Он причиняет ей боль? Он уже убил ее?

Я качаю головой. Я не могу так думать. Не сейчас, иначе я окончательно потеряю рассудок.

— Ты знаешь, куда он мог её отвезти? - спрашиваю я. Я делаю один шаг на кухню, заслоняя собой вход.

Барби прикуривает сигарету, глубоко затягивается, щеки её впалые. Низкое рычание отдается в груди и поднимается вверх по моему горлу. Проходит ещё несколько секунд.