– Пап, я хочу спросить, – осторожно начинаю я. – Вы с мамой в самом деле собирались отдать меня замуж за Логана?

– «Замуж» – слишком громкое слово для того, что мы хотели сделать. Был вариант подстроить всё так, что вы считались бы мужем и женой. Спектакль для Харкнессов. Чтобы они не смели тебя трогать и отстали.

– Выходит, ты ещё тогда знал, что убийство того охранника в общежитии было делом рук кого-то из них?

– Нет. Я не знал. Я лишь подозревал и хотел подстраховаться на всякий случай… Мне никогда не было известно имя сына Вистана, он не называл мне его имени, даже не произносил его. Никогда. Всё, что я знал, – это Кровавый принц. Если бы я был в курсе его имени, разумеется, сопоставил бы одно с другим и быстро прикончил этого сукиного сына, едва он появился в твоей жизни!

Папа осекается, понимая, что ляпнул лишнее, и берёт небольшую паузу, чтобы загладить вину.

– Нет, – качаю я головой. – Ты бы не смог его прикончить. Ведь тогда у тебя появились бы проблемы посерьёзней.

– Ради тебя я бы всё вытерпел, – говорит папа, и эти слова излечивают мне сердце, я почти даже и не ощущаю того, что совсем недавно оно было разорвано на части.

«Прикончил бы этого сукиного сына».

Я пытаюсь представить, как бы отреагировала на его смерть. Однажды я спасла его от последствий своего же действия. В ту ночь мне показалось, будто что-то вынули из моей груди. Потому что я решила, что он мёртв. Когда он лежал у меня на коленях окровавленный, когда я прижимала его голову к своей груди и рыдала, мне в самом деле хотелось сгореть. Но что я чувствую сейчас?

Что же я чувствую?

– Правда, ложись спать, дочка, – перебивает поток моих мыслей папа.

Он целует меня в лоб.

– Завтра всё будет по-другому. Я вытащу нас из этого. Как всегда поступал.

Я грустно улыбаюсь, потому что никак не могу понять, верю ли в самом деле в подобный исход. Или мы обречены на вечное существование внутри этого тёмного мира, который никого не щадит и никогда не отпускает?

Следующим утром нам позволяют подкрепиться, а затем мы, обновлённые и полные сил, едем к Аластеру Гелдофу, который однажды мог бы спасти меня от Харкнессов, если бы не отказ папы возвращаться в мафию. У меня забирают телефон «в целях безопасности», как мне объясняют, ведь по нему нас вполне могут отследить «Могильные карты». Это имеет смысл. Карту же я прячу под своей новой блузкой, а кольцо – в кармане.

Через какое-то время после того, как мы покидаем отель, дорога начинает змеиться между казино, похожими на замки из стекла и стали. Иногда я поглядываю на сидящего за рулём мужчину, имя которого вряд ли узнаю, как и увижу его вновь. Он молча сворачивает на следующую улицу. Я пропускаю поворот, слишком завороженная искрящимися и переливающимися на фасаде зданий бликами слепящего солнца.

Проходит около пяти минут, когда мы въезжаем на узкую улицу. Она выглядит так, словно я оказалась вдруг на съёмочной площадке криминального фильма. Дома кажутся однообразными, будто вырезанными из одного куска серого камня. Я замечаю, как лицо нашего водителя становится суровее.

– Мы приехали, мистер О’Рай… мистер Норвуд, – заговаривает он и выходит из машины.

Мы остановились около небольшого, ничем не примечательного дома с единственным фонарём, который, возможно, по ночам освещает лишь его вход. Рядом с выстроившимися в ряд несколькими чёрными машинами других марок. Я ожидала, что встреча пройдёт в каком-нибудь помпезном месте вроде оживлённого казино. Хотя логично провести её, не привлекая лишнего внимания. А этот дом хорош, если рассматривать именно такой вариант.

Я выхожу наружу, когда дверцу мне открывает Джейсон, и в лицо ударяет тёплый воздух. Сопровождающий нас мужчина стучит по двери. Она кажется тяжёлой, и звук ударивших по ней костяшек пальцев получается пугающим на этой умиротворённой улице. Дверь распахивается, и на пороге оказываются ещё двое незнакомцев. Они мимолётно оглядывают нас и пропускают внутрь. Джейсон идёт за нами.

Я обращаю внимание на детали. Оглядываю небольшую прихожую, веду взглядом дальше по коридорчику, не задерживаясь на фигурах нескольких суровых мужчин в костюмах, принявших такие позы, словно собираются защищать президента. Нас провожают в гостиную, состоящую из базовой мебели: диван, кресла, тумба с телевизором. Но дом устроен так, что я по-прежнему вижу отсюда коридорчик и даже входную дверь. Мне становится легче от мысли, что я продолжаю видеть выход. На всякий случай.

– Кормак, приветствую тебя, – удовлетворённо произносит мужской голос. – Как прошёл перелёт?

– Джереми. Меня впредь зовут Джереми… Отлично. Спасибо за помощь, – выдаёт папа в ответ.