Эйс, ничуть не смутившись, как ни в чём не бывало принялся с невозмутимым видом разворачивать обёртку шоколадки. Его руки, словно в замедленной съемке, аккуратно разглаживали фольгу, освобождая аппетитный батончик Butterfinger. Потом он поднёс его ко рту и откусил кусочек, медленно, с наслаждением прожёвывая, хрустя, глядя на меня сверху вниз. Казалось, он специально дразнит меня, показывая, какое лакомство я упускаю.

После чего, с небрежным видом, он опасно наклонился ко мне и… засунул батончик мне в рот!

Я опешила. Мозг отказывался обрабатывать происходящее. Мои губы, только что произносившие язвительные слова, теперь были заняты чужой шоколадкой, а язык пытался понять, что вообще происходит. Сам факт этого акта наглости лишил меня дара речи.

Я выплюнула батончик обратно в его руку, чувствуя, как закипает кровь.

– Ты совсем идиот?! – прошипела я.

В его глазах плясали черти. Он вовсю наслаждался моей реакцией.

Ребята уставились на нас с интересом. Кто-то жевал свой батончик, кто-то пил сок из трубочки. Но каждый явно был заинтригован тем, чем всё закончится.

Эйс выпрямился, всё так же держа в руке шоколадку, а потом просто откусил ещё кусочек, совершенно не брезгуя от того, что она побывала у меня во рту. А затем довольно произнёс:

– Считай это поцелуем, Лягушка.

И развернулся, чтобы вернуться к Кенни, удивлённому не меньше остальных.

Внезапно, не дав мне до конца опомниться, объявили о посадке на наш рейс. И словно по мановению волшебной палочки в зале ожидания возник профессор Бьёрн. Он почти театрально взмахнул руками и принялся громко просить нас поскорее хватать свои рюкзаки или сумки и двигаться за ним.

Рядом со мной тут же появился Кенни, уже выбросивший опустевший пакет в ближайшую урну.

– Готова лететь, напарница? – улыбнулся он, а я не смогла ответить ему тем же, потому что была занята совсем другими мыслями. А ещё пыталась прямо руками убрать следы от шоколада, оставшиеся на уголках губ.

– Не толпитесь, ребята, – попросил Бьёрн. – Держите свои талоны и паспорта в готовности. Надеюсь, никто ничего не потерял?

Получив в ответ взволнованное молчание и короткие отрицательные ответы, профессор кивнул и больше не сказал ни слова, встав перед всеми нами в очереди. Я поспешно проверила содержимое своего рюкзака, судорожно нащупывая паспорт и посадочный талон.

Когда Бьёрн махнул рукой, призывая нас двигаться, мы, как привязанные, потянулись за ним к гейту. Очередь двигалась медленно, словно густая патока. Сотрудница авиакомпании с усталым, но профессиональным видом, сверяла наши посадочные талоны и паспорта, отрывая корешки билетов и желая счастливого пути.

Пройдя контроль, мы вышли в просторный рукав, соединяющий здание аэропорта с самолётом. Это был длинный, слегка изогнутый коридор с панорамными окнами, сквозь которые виднелся серебристый бок авиалайнера. За окнами кипела жизнь аэропорта: сновали заправщики, тележки с багажом и техники, суетившиеся вокруг самолёта. Коридор немного сужался в конце, и в итоге мы оказались перед дверью, где нас встречала приветливая стюардесса с улыбкой на лице.

Проход между рядами кресел казался узким, особенно с моим рюкзаком за плечами. Приходилось то и дело извиняться, задевая локтями других пассажиров. В салоне царила атмосфера предвкушения и лёгкого беспокойства. Люди устраивались на своих местах, раскладывали вещи на багажных полках, читали журналы или просто смотрели в окно.

Я судорожно искала свой номер места, попутно рассматривая обстановку. Кресла обиты синим велюром, над головой – панель управления с какими-то кнопками, назначения которых я пока не понимала. На спинке каждого кресла – откидной столик и карман с какими-то журналами.

Наконец, я нашла своё место – 28А. Расположившись у окна, я сбросила рюкзак на пол, освобождая свои измученные ноги. Сначала нужно немного отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле, а руки слегка дрожали. Я посмотрела в иллюминатор, наблюдая за тем, как наземные службы заканчивают подготовку к вылету. Крошечные человечки в ярких жилетах сновали вокруг самолёта, словно муравьи, выполняя какую-то важную работу.

– Это придётся убрать наверх, – сказал Кенни, нарушая мои размышления.

Я вздрогнула и посмотрела на него. Он указывал на мой рюкзак, который валялся у моих ног, занимая всё свободное пространство.

– Можно? – переспросил он, видимо заметив моё замешательство.

Я кивнула, и тогда он ловким движением схватил мой рюкзак и поместил его на верхней полке вместе со своим. Он сделал это так легко и непринуждённо, словно всю жизнь только и делал, что убирал рюкзаки на багажные полки самолётов. Он часто летает. У него обеспеченная семья, которая может позволить себе путешествия. Так что неудивительно.

Затем Кенни уселся на сиденье рядом, с довольным видом поглядывая на меня.

– Ну что, как ощущения? – спросил он, с улыбкой растягивая губы.

– Странные, – честно ответила я. – Всё какое-то новое и немного… пугает.

– Не переживай, – успокоил он меня, – Всё будет хорошо.