– Пока нет прямых доказательств, но, скорее всего, это Вистан убил её, – завершаю я с трудом.

Слова повисают в воздухе, тяжёлые, словно камни. Лицо Гая кажется застывшей маской. Его губы сжимаются в тонкую линию, его и без того светлая кожа бледнеет, будто кровь отхлынула от лица. Покачнувшись, он неуверенно тянет руку к ближайшей стене, ища опору. Затем его плечи поникают, и Гай начинает выглядеть сломленным. Взгляд помутнел.

– Всё это время я презирал человека, который не имел никакого отношения к тому, что с ней случилось, – говорит Гай в пустоту. – Все эти семь лет.

Семь лет жестокой лжи. Действительно много.

– Я сидел с ним за одним столом, – продолжает он. – Я ездил с ним в одной машине. Я находился с ним в одной комнате. Все эти семь лет я жил с убийцей единственного человека в доме, который относился ко мне как… к человеку? Ты это хочешь мне сказать?

Я подхожу к нему достаточно близко, чтобы обнять. Сделать то, что так хотела в то утро после его панической атаки. Обвиваю руками его талию, прижимаясь щекой к крепкой мужской груди. Его сердце бьётся в бешеном ритме, будто ему сейчас страшно.

– Не думай об этом, Гай, – прошу я. – Он уже мёртв. И больше не будет над тобой издеваться. И никто не будет. Он заплатил за свои деяния, а прошлого не вернуть.

– Каталина, всё, что с тобой произошло… – произносит Гай, понизив голос. – Всех страданий, что ты пережила, можно было бы избежать, знай я правду.

– Нет. Знай ты правду, я бы никогда тебя не встретила. Я предпочту смотреть на ситуацию с этой стороны.

Его руки обнимают меня в ответ, обвивая талию, когда он наклоняется, утыкаясь носом мне в плечо.

– Пожалуйста, смысл моей жизни, не уходи от меня больше, – произносит он, заставив меня поморщиться.

– Не уйду. Клянусь своими родными. А ещё клянусь, если кто-то хоть пальцем тебя тронет.

Гай отстраняется, чтобы взглянуть на моё лицо, заинтересованный этим угрожающим тоном.

– И что же ты сделаешь, моя роза?

– Что-нибудь этому человеку оторву.

– Как мило.

Кивнув, я разворачиваюсь и подхожу к груше.

– Ну? – улыбаюсь я. – Продолжим?

Улыбнувшись в ответ, Гай идёт ко мне, хотя в глазах всё ещё заметна грусть.

Не так уж и страшно жить в одном доме с Харкнессами. Если ты не выходишь из спальни своего мужа.

Гай подолгу пропадает, и я постоянно думаю о нём. О его противных дядях в том числе. В особенности о старшем, Итане Харкнессе. Его мерзкий сынок тоже вызывает недоверие, но пока я не вижу в нём никакой угрозы. Он просто слишком много о себе возомнивший кретин.

Иногда ко мне наведывается Лиззи. Или приглашает меня к себе. Мы с ней крепко подружились за эти недели. Она в силу своей детской наивности много чего рассказывает мне о своей семье, так что я уже знаю все имена, кто чей сын, кто чья дочь и кто супруги сестёр Вистана.

Последний вопрос интересовал меня сильнее всего.

Оказалось, все четыре сестры замужем за британскими политиками. Это в очередной раз говорит о том, насколько Харкнессы глубоко запустили свои щупальца. Умно. Иметь связи прямо внутри правительства, а те в свою очередь, видно, тоже получают какую-то выгоду, прикрывая преступления братьев своих жён. Меня радует хотя бы то, что эти помешанные на собственной фамилии больные люди не женятся, не выходят замуж и не сношаются с собственными сёстрами и братьями, чтобы «сохранить кровь». Я бы даже не удивилась, узнав о подобном.

– …Именно так должна вести себя леди, наливая чай, – говорит Лиззи, аккуратно ставя чайник обратно на свой розовый столик.

– О, буду знать, мисс, – изображая аристократичный тон, произношу я. – Благодарю за такой ценный урок.

– Всегда пожалуйста.

Она поднимается с мягкой шёлковой подушки и делает реверанс. Я вежливо киваю ей в ответ.

– А ты поедешь на бал? – сев обратно и аккуратно взяв чашку, интересуется Лиззи.

Припоминаю о том, что Ровере упоминал о некоем маскарадном бале. Видимо, она о нём.

– Сомневаюсь, – отвечаю, беря в руку свою чашку с чаем и отпивая немного. – Мне там не место. Кажется, на него пригласили только твоего кузена.

– Не-а. Вообще-то мы все поедем. Это очень важное событие, на котором будут все друзья нашей семьи. Гай точно возьмёт тебя с собой, ты же его жена.

– Да, но твоя семья не слишком-то захочет видеть меня на подобном мероприятии.

– А Гай никого не спрашивает. Он же Король. Короли не спрашивают мнения остальных и делают, что хотят.