Как и в прошлый раз, Асадов старался быть очень учтивым и радушным. Менее чем за пару часов мы утрясли все вопросы о поставке товара. После того, как он удостоверился в том, что все переданные мной документы не подделка, его сговорчивость достигла самых тошнотворных размеров. Покидая кабинет нового партнера, я надеялся встретить Марину и приступить к более активному наступлению. Но поспрашивав слуг, узнал, что она на съемках. Одна самая любезная, точнее, похотливая горничная, томно вздыхающая во время разговора со мной, даже предоставила полное расписание Чики на неделю. Внимательно изучив часы, заехал за цветами и, ударив по газам, рванул на съемочную площадку.

По дороге лихорадочно пытался просчитать все свои последующие шаги. Чёрт, почему всё так сложно? Какой нахер из меня герой — любовник? Нежность — это не моё! Но сломать её физическ, будет слишком просто. Она не сможет прочувствовать и долю того ада, через который я хочу пропустить её эмоционально. Превратить жизнь русской сучки в ничтожное существование. Поэтому придется притворяться жалким Ромео! Да какой нормальный мужик будет распускать такие сопли перед телкой?! Бред какой — то! Еще цветы эти! Кто б увидел — на смех поднял. Среди наших это не принято.

Доехав до съемочного павильона, спрыгнул с байка, засунув цветы подмышку. Решил подождать ее снаружи, но, выкурив три сигареты, послал все к чертям и двинулся вовнутрь. Прошел множество подсобных помещений перед тем, как выйти в ярко освещенный прожекторами холл и замер на месте. Бл*дь, на широченной кровати, накрытой черными простынями, извивалась Чика, в красном, прозрачном кружевном белье. Она выгибалась грудью вверх, трогая себя руками перед камерой какого — то патлатого отморозка. В джинсах моментально стало тесно, а во рту пересохло. Еще секунда — и я залезу на эту чертову кровать, предварительно вытолкав кретина с камерой. На подобное зрелище я никак не рассчитывал.

— ДА! Вот он, этот взгляд! — кричит фотограф.

Клацнула фотокамера, и еще, и еще…

Марина прикоснулась к губам тонкими пальцами:

— Да, детка, да. Трогай свои губы, возьми палец в рот. Давай.

Чика облизала палец, томно закрывая глаза, провела руками по груди. Сразу же представил, как этот чувственный рот будет выполнять все мои желания.

— Марина… не останавливайся! Прогнись, закрой глаза, да… да, моя девочка, ты идеальна! Дай им это… бешеную эрекцию при взгляде на тебя.

Она прогнулась, сжав вместе колени, впиваясь пальцами в черный шелк… С пухлых губ сорвался стон:

— Черт, детка, у меня у самого сейчас встанет… продолжай, не останавливайся, повернись на живот, прогнись.

Марина выгнулась так, будто чьи — то невидимые руки ласкают её тело. Острые соски выпирали сквозь тонкое кружево, демонстрируя возбуждение. Твою мать, неужели этот патлатый мудак её так возбуждает? Он не похож на того недоноска — жениха, информацию о котором мне скидывал Хавьер. Под чьими руками она прогибается у себя в мыслях? Чёрт, неужели она так течет только при мысли о своем ублюдке — женихе?

Девчонка перевернулась на живот, прогибаясь и выставляя мне на обозрение упругую попку под тонким кружевом трусиков. Мысленно я уже сдернул с неё эти трусики и врезался сзади, обхватив жадными руками за поясницу. Твою мать, у меня снова такой стояк, будто месяц не трахался, хотя пришел сюда хорошо подготовленный, чтобы снова не думать только о том, как отодрать её при первой же возможности. Патлатый вывел меня из грёз, дотронувшись до её лица. Всё нутро вдруг неожиданно запротестовало — «Моё»!

Твою мать, нужно сваливать отсюда, трахнуть ещё кого — нибудь пару раз и возвращаться с полным контролем над своим телом. Хватит вести себя как прыщавый подросток, не умеющий справляться с разбушевавшимися гормонами. Слишком многое поставлено на кон, чтобы идти на попятную и растягивать на неизвестный срок. Гладенькое холеное лицо Асадова ухмыльнулось моим мыслям, присмиряя либидо.

— Снято! — раздался радостный возглас. — Марина — это будет бомба, вот увидишь, они заключат с нами контракт еще на несколько съемок. Давай, отдохни и переодевайся в черное.

Она накинула на себя халатик, который не спрятал её тело, а наоборот — подчеркнул то, как мало на ней надето.

— Мы договаривались о часе съемок, ты клацал полтора часа.

— Но согласись, что ты в ударе. Такие моменты надо ловить. Давай еще пол часика в черном, и уезжай домой. Кстати, это не к тебе приехали?

Патлатый продолжил тараторить рядом с полуобнаженной девчонкой, с каждой секундой нервируя все больше. Чика перевела взгляд на меня и её глаза тут же расширились, а грудь начала вздыматься намного чаще, попыталась плотнее завернуться в халат и тут же убежала. Сюрприз явно удался. Ни секунды не мешкая, проследовал за ней. Патлатый сально улыбнулся и подмигнул:

— Гримерка за поворотом, сразу не лево, Красавчик.

Дошел до двери, первым порывом было сразу же выбить её к чертовой матери, но я сдержался, громко постучал.

За дверью воцарилась гробовая тишина, а затем шорох шелкового халата.

— Фрэнк, ты? — спросила она.