Адреналин хлестал, как шторм. Я мчался по ночному городу, ветер свистел в ушах, улицы мелькали перед глазами — тёмные, пустые, как чертов лабиринт. Неоновые вывески и фонари расплывались перед глазами, но я продолжал гнать, не оглядываясь. Байк рычал, как зверь, и я был с ним заодно. Это было не просто победа, это было всё, чего я ждал — унизить Алекса и уйти безнаказанным.

Челюсть болела, но это было ничто по сравнению с кайфом, который я испытывал. Я ехал быстро, как будто пытался догнать саму ночь. Мигалки уже остались далеко позади, а я всё продолжал мчаться, будто не мог остановиться. Город промелькнул передо мной, как сон, и я вырвался на трассу, оставив всё это дерьмо позади.

Спокойствие. Тишина.

Я свернул в знакомый подземный паркинг, фары байка разрезали густую темноту, выхватывая бетонные стены и редкие брошенные машины. Где-то в конце помещения одинокий фонарь мигал, словно ему самому уже надоело светить в этот серый мир. Парковка была пуста, только звук моего байка эхом отдавался от стен. Я заглушил мотор, звук стих, и тишина накрыла меня, как плотное одеяло. Всё ещё в шлеме, я медленно спешился, чувствуя, как адреналин после гонки постепенно отпускал.

Я направился к лестнице, как вдруг тишину подземного паркинга прорезал женский крик — отчаянный, полный ужаса. Резкий, как пощёчина. Я замер. Внутри всё сразу сжалось. В воздухе повисла угроза, а у меня в груди закипела ярость.

— Нет! Пожалуйста! — послышалось откуда-то из глубины помещения.

Мгновенно сорвался с места, даже не раздумывая. Адреналин взорвался в венах, сердце забилось, как бешеное. Шаги становились быстрее, всё вокруг слилось в один шум, пока я не увидел, что происходит.

Передо мной развернулась мерзкая сцена, от которой кровь в жилах закипела окончательно. У стены, в тени, какой-то ублюдок прижал девушку к бетонной стене, одной рукой сжал ей шею, другой уже пытался разорвать её одежду. Она билась, кричала, но он был сильнее. Рванул её кофту так, что ткань треснула. Её глаза, полные ужаса, метались по сторонам, как у загнанного зверя. Слезы текли по щекам.

Уёбок, ты себе подписал смертный приговор. Блядь, терпеть не могу насилие…когда какая-то сука считает, что она сильнее и может распускать свои клешни. Особенно когда ей говорят “НЕТ”!

Я рванул к ним, ноги несли быстрее, чем сознание могло успеть. Увидел, как он склонился над ней, и в его мерзкой ухмылке было столько уверенности в своей безнаказанности, что мне захотелось разорвать его на куски. Руки у него были крепкие, но как только я оказался на расстоянии удара, всё его грёбаное «везение» закончилось.

Сорвавшись на бег, я наскочил на него, влетел так, что он даже не успел понять, что его накрыло. От удара шлемом по затылку у него захрустели кости. Он захрипел, отпустил её и рухнул на колени, но я не остановился. Размахнулся снова и вмазал по голове ещё раз. Глухой удар. Он попытался развернуться, но был уже поздно. Я поднял его за шиворот и впечатал в стену с такой силой, что у меня в руках затрещала его кожаная куртка.

— Ты что, мразь, охерел? — прорычал я ему в лицо, держа его одной рукой за горло. — А ну давай со мной силами померяйся! Охуевшая мразь!

Он только прохрипел, пытаясь схватиться за мою руку, но я врезал ему кулаком в челюсть. Удар был настолько сильным, что он свалился на землю, как мешок дерьма, хватая воздух ртом, как рыба на суше. Но я не дал ему времени опомниться. Ногой ударил в бок, и он застонал, пытаясь свернуться в клубок. Удар каблуком прямо по яйцам. У кого-то сегодня будет в трусах яичница.

— Думаешь, тебе всё можно, тварь? — рычал я, обрушивая на него ещё несколько ударов, уже не сдерживаясь. — Лезть к девушке? Трогать её?

Он всхлипывал, а у меня перед глазами всё плыло от бешенства. Я схватил его за волосы и снова ударил головой об асфальт, слыша, как что-то в его черепе хрустит.

— Нравится, мразь? — прошипел я, прижав его лицом к земле. — В следующий раз подумаешь дважды, если вообще встанешь.

Мужик был уже в отключке. Только тогда я выдохнул. Встал, огляделся и быстро подошёл к девушке. Она сидела на земле, прижимая рваную одежду к груди, её тело содрогалось от шока, но она смотрела на меня с таким недоверием, что на мгновение я ощутил жалость.

Не бойся! Не обижу!

Я протянул ей руку, и она, хоть и дрожала вся, взялась за неё. Поднял её одним движением, легко. Она покачнулась, но удержалась на ногах, обхватив себя руками. Черные волосы растрепаны, зелёные глаза широко раскрыты — страх в каждом взгляде.

— С… спасибо… — пробормотала, еле сдерживая слёзы, не сводя взгляда с того, кто ещё несколько минут назад пытался её изнасиловать.

— Он ещё долго будет лежать, — хрипло сказал я, продолжая смотреть на неё, всё ещё кипя внутри от злости.

Хотя какая мне разница? Должно быть, не моё дело. Но почему-то я не мог уйти.

Я рассматривал её, пытаясь убедиться, что она в порядке, без синяков или чего похуже. Хотя, если честно, не знаю, зачем мне это было нужно. Плевать на неё, это всего лишь случайная прохожая.