От каждого движения жестоких и умелых пальцев срываюсь на крик и смотрю ему в глаза, ощущая приближение взрыва, когда уже ни один вопрос не будет иметь никакого значения… и его пальцы у меня во рту. Как же это странно: помнить вкус кожи и не знать, что все это время он был так близко от меня. Цепляюсь за его взгляд, на секунду замирая, чтобы забиться в его руках от наслаждения, закатывая глаза и запрокидывая голову, вытягиваясь в изогнутую струну, впиваясь зубами в его пальцы и сжимая коленями таранящую меня руку.

— Адааам, — с криком, переходящим в стон, перекатывая на волнах оргазма его имя… настоящее имя.

Я никогда не думал, что смогу ненавидеть ее вот так. Даже когда в первый раз увидел. Когда она была просто сестрой моего врага. Я никогда не ненавидел ее больше, чем сейчас. Когда эта дрянь прокричала искусанными мной губами чужое имя. Не мое, блядь, имя. Сжимает меня изнутри, а меня колотит от наслаждения и от бешеного желания задушить ее, заставить заткнуться, только бы не слышать, как шепчет его исступленно вновь и вновь.

Закрыть глаза ее лживые, чтобы не потонуть в них окончательно. Чтобы смотреть на меня не смела этим взглядом, пьяным от удовольствия, а я вырвать его из нее хочу. Это блаженство на самых кончиках ресниц. Видеть его не могу.

Выйти из нее, чтобы сжать тонкую шею ладонью и смотреть, как задышала открытым ртом, захрипела беспомощно, а меня на части ломает от желания еще больнее сделать.

"Помоги мне.

Я разрываюсь изнутри.

Помоги мне.

У меня нет души, которую можно было бы продать.

Помоги мне.

Только одна вещь на меня действует.

Помоги мне освободиться от себя"

© "Ninе Inсh Nаils" — "Сlоsеr"

Развести в стороны распахнутые ноги и резким движением войти в нее, ухмыльнувшись, когда ее выгнуло, и она дернулась в моих руках. Не знаю, в какой момент то мимолетное безумие отпустило, растворилось, оставив нас с ней наедине. Но я и без него был еще большим психом. Удерживал ее за горло до тех пор, пока задыхаться не начала и биться пойманной птицей, царапая ногтями мои запястья. Отпустил и, подхватив за колени, начал вбиваться в нее, глядя, как схватилась ладонью за шею. Больно тебе, Мирослава? Меня вот так же выкручивает сейчас. От гребаного, больного, бешеного удовольствия и от ненависти. Стиснуть ладонью грудь так, чтобы закричала, и жадно смотреть, на калейдоскоп эмоций на ее лице. Каждую из них запомню и сохраню в памяти, чтобы потом, когда ломать будет в очередной раз от желания написать или позвонить, напоминать себе, как больно было ее делить с НИМ.

Кусать плечи, вздрагивая от каждого крика, ощущая, как отдается он в ушах эхом, как пронзает тело диким кайфом, когда вспарывает ногтями кожу на спине, а я впиваюсь в ее бедра пальцами, намеренно больно, оставляя отметины. Снова его имя, будто на повторе, а у меня в голове оно эхом отдается вперемешку с жутким смехом.

Заткнул ей рот ладонью и зашипел, глядя в глаза расширенные.

— Заткнись. Замолчи.

Глубокими толчками… прижимая ее колени к груди.

— Замолчи, мать твою.

Чувствуя, как приближается долбаный оргазм, но черта с два я кончу под его имя ее голосом.

Я могла читать это, когда он писал, как сжимает мою шею ладонью… Я могла ужасаться и в то же время яростно растирать себя пальцами между ног, сидя напротив монитора, представляя это бешенство и смертельную опасность… когда весь контроль у него, и моя жизнь в его руках в полном смысле этого слова… Но когда почувствовала — это было иное. Страх и адское возбуждение. Под безумным взглядом, глядя на его широко раскрытый рот, и задыхаясь под жестокими пальцами… Извращенное наслаждение. И когда одним резким толчком входит в мое еще подрагивающее тело, с хриплым стоном выдыхаю его имя почти беззвучно. О, Боже… это невыносимо. Я могла представлять тысячу раз… но не чувствовать эти пальцы на своей шее, эти яростные толчки внутри моего тела по-настоящему в диком исступлении в животном совокуплении, где похоть граничит с ненавистью. Он словно раздирает меня на части… как и обещал всегда.

"Я разорву тебя, Принцесса, я раздеру тебя на кусочки, чтоб выла подо мной, как сучка. Моя сучка… Скажи мне. Кричи мне это".

Но то, что я себе представляла, не могло сравниться с этим никогда. Я царапаю его руки, хватая ртом воздух, одновременно чувствуя едкие всполохи наслаждения. От них саднит между ног, пульсирует клитор, ноет грудь и соски, и я подаюсь навстречу каждому толчку, видя круги перед глазами и уплывая от накрывающего с головой кайфа. Сжимая его плоть своей с каждым грубым проникновением, выстанывая его имя снова и снова… царапая спину и чувствуя, как сминает мое тело, оставляя на нем синяки и отметины. Я близка к ослепительно острому наслаждению, которое вспыхивает кровавыми точками перед глазами… и он накрывает мне рот ладонью, не давая закричать. В глазах похоть и ненависть. Меня от нее то в холод, то в кипяток… и наслаждение не сбрасывает обороты, становится ярче и безумней… Я знала его именно таким. Диким безжалостным садистом, который драл свою жертву, как последнюю шлюху… меня… как его шлюху… заставляя ему говорить об этом. Грязно и унизительно прекрасно.