Я посигналила машинам впереди и выглянула в окно. Черт. Ни конца, ни края этой пробке. По радио как раз говорили о сошедшей с рельс электричке за окружной. От отчаяния на глаза навернулись слезы, и я еще раз яростно посигналила. С какой-то хрупкой надеждой снова набрала его номер… отключен телефон. Ненавижу, когда ты это делаешь. Я это ненавижу. Костя… ненавижу тебя. Пожалуйстааааа, подожди меня. Не уходи.

"Достать аудиозапись у зама твоего брата оказалось легко, гораздо труднее было "уговорить" парня на беседу. Не буду рассказывать, как добился этого, но через несколько часов очень доверительного общения, Олег Иванович Котов с радостью передал мне запись. Все же недооценивал его твой брат, а тот оказался не промах. Решил оставить себе на память разговор с возлюбленным по пьяной лавке. Рассчитывал шантажировать его в случае разрыва отношений, видимо. Ты никогда не задумывалась, Мира, о том, что в вашей семье тем самым уродом был все же не младший брат, а старший? А твой отец, наверняка, понял это. Осознал, заряжая оружие и надевая свой отутюженный пиджак известной марки.

Ты, наверняка, уже была в следственном комитете. Как тебе следователь по моему делу Трефилов? Он достаточно умен, чтобы понять, что поймал не того, чтобы связать воедино убийства сразу нескольких людей, проходивших некогда свидетелями по одному разбирательству. Но он ничего не может сделать. Система, мать ее. Против нее все они лишь легкозаменяемые шестеренки. Именно поэтому я предпочитаю быть по эту сторону нашего с ними противостояния. Окутанный цепями гребаного безумия, я куда свободнее всех их вместе взятых.

Как и много лет назад, они предпочтут посадить за решетку невиновного вместо того, чтобы терять время на поиски настоящего убийцы. Да и по сути, кому нужна справедливость в этом мире? Только тем, кого насильно лишили права на нее. Мы готовы, срывая голос, кричать о правде только тогда, когда нас окунают в самую гнусную ложь. Наслаждайся моей правдой, любимая. Она у меня черная, цвета самой Смерти".

Выскочила из машины и бросилась между стоящими в пробке автомобилями к тротуару. Меня с ума сводило предчувствие. Он не просто так отдал все мне. Не просто так, Джокер, да? В каждом твоем действии есть смысл. Это я живая, обнаженная, как нерв, эмоция. А у тебя все продумано… Перед глазами вижу квадратики пустые с зачеркнутыми крестиками… И последний для тебя, верно? Правосудие должно восторжествовать? Только каким ты его видишь, это правосудие?

Бегу к метро, толкая прохожих, задыхаясь от панического ужаса не успеть. Только дождись меня, Джокер. Повоюй с собой. Посомневайся. Растяни удовольствие.

"Я отправил вместо себя в тюрьму другого человека, молодого парня, с радостью, да, маленькая, поверь, с радостью согласившегося признаться в том, чего он не делал. И не совершил бы никогда, так как, несмотря на его насквозь прогнившую натуру, у него не хватило бы ни смелости, ни фантазии обставить каждое из убийств так, как обставил я. Тебе это не понять. Этого не понять ни одному нормальному, здоровому человеку. Маниакальное желание такого рода славы — отличительная черта ублюдков вроде нас с ним. Только вот он пока лишь готовился перейти от практики истребления кошек на людей, а я сразу начал с себе подобных. Да, Принцесса, я знаю, что сейчас тебе стало страшно. Наконец-то стало страшно. А я ведь делал это с любовью. Каждого из тех, кто цинично лгал на суде, глядя мне прямо в глаза, я не просто лишал жизни, а пытал часами, кромсая на куски, отрезая части тела и снова пришивая. Да, еще и под соответствующую музыку. Удовольствие, с которым мало что сравнится: видеть, как вдруг их глаза наполняются пониманием и узнаванием, пока я разрисовываю кровью их же искалеченные тела. Когда они умирают в 20:35… как и моя сестра у меня на руках".

Вниз по эскалатору, сломя голову, вскочить в вагон и молиться… не знаю, кому мне молится, Джокер, о таком, как ты? Чего и у кого мне просить? Я сама не верю ни в кого. У меня и никого нет, кроме тебя. Мы повязаны, понимаешь? Я твоя, а ты мой. Ты чувствуешь эту веревку? Я ее чувствую. Я задыхаюсь от ее хватки. Не затягивай ее на мне. Я без тебя не справлюсь… несильная я.

Выскочить на улицу и бежать к его дому, глядя на часы. 19:36.

И снова лестница, но уже в его обшарпанном подъезде, упала на ступеньках и снова поднялась, вытирая грязь с лица тыльной стороной ладони. Звонить в дверь. Звонить до бесконечности. Беспрерывно. Молотить в нее кулаками и ногами.

— Открой. Открой мне немедленно. Слышишь? Пожалуууйста, умоляю, открой мне.

— Разоралась тут. Нет его. Со вчера не появлялся.

Старческий голос из-за двери напротив, и я широко открытым ртом воздух глотаю, чувствуя, как все холодеет внутри. Где же ты? Где тыыы? Куда спрятался? Куда пошел вершить свою справедливость?

"Я видел… видел… видел".