Потом именно этот трусливый кретин поможет мне организовать похищение Бельской. В обмен на свою никчемную жизнь. Правда, мне всегда было смешно, когда подонки, типа него, так искренне полагались на чью-то честность. Вроде бы сама их гнилая, прожженная натура должна отвергать саму ее сущность. Логично же? Но нет. Человек был и всегда будет самым жалким из всех существ. Иван Федорович Басманов, продюсер актрисы Бельской, был едва ли не самым ничтожным из них. Ублюдка полоснули по горлу, как только Ассоль села в мой самолет. Просто никто не смеет портить мои вещи. А эта мразь все же осквернила мою самую драгоценную, самую важную на свете игрушку.

И сейчас я смотрел, как она загибается на кровати, то обхватывая себя тонкими руками и съеживаясь, то выгибаясь назад и начиная метаться по постели. Иногда казалось, она выкрикивает что-то. Я смотрел видео без звука, но предпочитал думать, что зовет меня. Скорее всего, проклинает. Наплевать. Для меня тоже ее имя давно стало анафемой.

Римма говорила, что подобные приступы случались не так часто. Нарколог, которому я показал запись и результаты анализов девочки, уверила, что на данной стадии с ее зависимостью возможно бороться. Да, я привел врача для этой лживой дряни, потому что игра против слабого соперника не представляла никакого интереса. Так, по крайней мере, я уверял себя.

— Мне кажется, мы вышли на след, — спокойный голос Стаса на том проводе периодически искажается надоедливыми шумами в трубке.

— Почему ты думаешь, это она?

— Слишком много совпадений. В лесу появилась охраняемая огороженная закрытая зона. В лесу. В районе почти перестали видеть бомжей. Они часто спускались к лесу именно летом, спасаясь от жары. После вечера выходили по своим местам, чтобы клянчить милостыню. Удалось найти парочку. Они в откровенном ужасе. Говорят, их были десятки. Кто-то исчез бесследно. Кто-то сбежал. Кого-то нашли убитым.

— Это бродяги. Для них подобное — норма.

— Да нет же, — и тут же ошарашенно затих, видимо, сам оторопев от собственной наглости. Потом молчание, растянувшееся секунд на тридцать и ровно до момента, когда я уже готов был рявкнуть, — Я видел одного из них, Бес. Я в морге был. У него отсутствовали почти все внутренние органы. Просто кожа, натянутая на плечи, и частично кишечник. Я не знаю, каким макаром не выблевал тогда свои кишки. Но работники морга проговорились, что это уже третий такой. Они считают, что орудует маньяка или же группа психопатов. Но я думаю, это наша птичка. Слишком похоже на то, что ты рассказывал.

Да, я рассказывал Стасу кое-что о моем любимом монстре в белом халате. Не все. И не как о себе. Но ровно столько, чтобы дать необходимую ориентировку на эту продажную тварь. Одному найти ее не представлялось возможным даже сейчас. И в данный момент Стас был в одном из американских штатов, откуда и звонил каждую неделю, передавая информацию.

— Еще что?

— Я навел справки насчет шкафа, который она с собой таскает. Кого-то, отдаленно на него похожего, видели в пригороде.

— Похожего?

— Да, Бес. Но… в общем, я могу ошибаться. Тут почти половина мужиков таких. Вторая половина — бабы. Такие же шкафы. Страшно подойти к ним. Еще страшнее — залезть на нее. Потому что не знаешь, позволят ли тебе слезть.

Не удержался от короткого смешка.

— Смотри, не обделайся там от страха. Не опозорь честь русского парня на земле вечного врага.

— Служу Советскому Союзу. Ты ж знаешь, нам честь мундира ронять нельзя.

— Нет уже ни Союза, Стасик, ни мундира твоего. Ты его променял на бандитскую кожанку и кастеты. Но честь все-таки не роняй.

Отключился, глядя на перекатывающуюся по постели Ассоль. Зарывается пальцами в свои волосы, с силой дергая за них, словно намеренно причиняя себе боль. Недолго, моя девочка. Осталось потерпеть недолго, и мы начнем игру. Скоро остальные участники нашего спектакля присоединятся к нам. Я знаю, что ты привыкла быть главной звездой на сцене… и ты будешь ею. Я обещаю. Но до твоего выхода мы разыграем увлекательнейшую постановку, полную самых страшных мук, для твоей суки-матери и никчемного муженька. Как думаешь, кто из них первым прибежит посягать на твое имущество? Оно у тебя есть, мы втроем с тобой и монстром знаем это. Совсем скоро информацию о тайном счете получит и твой жирдяй. И он, скорее, сдохнет, чем откажется от возможности присвоить его себе.

Вот только почему так мерзко-то от мысли, что твою гнилую, лживую до самых костей натуру оплакивать буду я один? Кровавыми слезами. Других по нам не осталось, девочка. Но они будут самыми честными, обещаю. Такими же ядовитыми, как твоя дрянная любовь. И ты еще успеешь увидеть из самой Преисподней, как они разъедают до мяса кожу, обжигая твоим именем каждый миллиметр моей кожи.