— Кто бы сомневался. Ради этого весь этот ужас, Ник? Ради места Главы ты предал свою семью? Ради гребаного кресла ты едва не убил сына и жену?

— Ты задаёшь неправильные вопросы, полукровка. Не «ради», а «почему». И эти «почему» лежат гораздо глубже, чем ты бы хотел знать, поверь. Но это уже тебя не касается.

Я достал кинжал и подошёл к нему, глядя, как вспыхнули злостью и странной одержимостью его глаза.

— Никогда не думал, что сдохну от твоей руки.

Сказал таким тоном, будто в дерьмо лицом окунул.

— Ты был прав, Носферату, — разрезал верёвки, освобождая его и слушая, как он затаил дыхание, в то время, как сердце забарабанило пулемётной очередью.

— Зачем?

Выдохнул хрипло, неверяще, подозрительно.

— Отведи меня к ним, Рино.

Оскалился и отрицательно головой качает, вставая со стула.

— Ни за что, — стиснул челюсти, прищурившись. А я всё же не сдержался, зарычал и в глотку его пальцами впился:

— Отведи, ублюдок. Иначе их всех там вырежут словно скот!

— Кто?

Вцепился ладонью в моё запястье, а в глазах ярость бушует беспощадная.

— Курд.

— Я тебе не верю, Мокану. Зачем тебе спасать их?

— А я не просил твоего доверия, Смерть. Но только от твоего решения зависит, выживут они или нет.

Рино разжал ладонь, и я в ответ так же разжал свои пальцы и отступил назад, позволив ему откашляться, склонившись и опустив голову.

— Велес?

Спросил, не поднимая головы, не глядя. Не вопрос — условие сотрудничества.

— Уже приводят в чувство. Пару дней и сможет ходить.

— Ублюдки… грёбаные ублюдки…

— Не мы такие, Смерть. Жизнь такая.

* * *

Носферату должен был умереть. Умереть хотя бы потому, что такие, как он, не умеют прощать. А видит Дьявол, этому ублюдку было за что возненавидеть меня. Но мне было плевать на его мотивы.

— Ага, — тварь появилась из ниоткуда и зашагала рядом со мной по коридору замка, — так же, как и с сыном твоей шлюшки, да?

— Заткнись, милая, или я найду чем заткнуть твой отвратительный ротик.

— Ох, Николас, боюсь тебя огорчить, но твои стандартные приёмы вряд ли на меня подействуют, — она встала передо мной и, вскинув руку мне на плечо, провела костлявыми пальцами по нему, — да и кому как не тебе знать, насколько опасно класть посторонние предметы в мой рот?

Она громко клацнула зубами.

— Ты всего лишь плод моего сознания, дорогая. Ты не можешь навредить мне физически.

Она закатила глаза, теперь тварь шла передо мной спиной вперёд.

— С другой стороны, зачем тебе твоё достоинство, Морт? Ведь оно тоже мёртвое, так?

Я остановился.

— Заткнись, последний раз повторяю.

— Не то, что? Брооооось, Николас. Ты меня ни убить, ни покалечить, ни даже оттрахать не можешь. Впрочем, теперь последний пункт касается всех женщин, так ведь?

Первым порывом было размахнуться и снести её черепушку с тонкой шеи, но она выжидающе улыбалась, отлично читая мои эмоции.

— Упс, Мокану… кажется, я не ту тему затронула, да? Ну-ну не огорчайся. Может быть, попробовать переключиться на мужчин? Кто знает, может, маленький Морт устал от женского общества?

— Я могу лишить тебя боли, моя омерзительная девочка. Я, скорее, сдохну, чем позволю тебе получить свою дозу.

— Ты не посмеешь, любовь моя.

— А ты рискни. Ведь ты не сомневаешься в том, что я смогу противостоять твоей зависимости.

— Хорошшшшшшо, — тварь склонила голову набок, её пустые глазницы засверкали кровавым светом, — ответишь мне только на один вопрос, Морт?

— Один вопрос взамен на то, чтобы не слышать твой скрипучий голос?

— Не дерзи, Ник. Последствия тебе могут не понравиться.

— Спрашивай.

— Поэтому ты помчался спасать отпрыска своей жены? Не потому что он твой брат по крови, а потому что больше не способен произвести на свет своё потомство и согласен довольствоваться тем, что есть?

Суууукаааа… Размахнулся и ударил, но кулак пришёлся в воздух. Тварь успела раствориться раньше с громким противным смехом.

Сука, в словах которой была доля правды. Я так и не смог позволить умереть сыну Марианны. Когда вернулся в тот день в подвал и увидел, что его там нет, ощутил, как градом покатился по спине холодный пот ужаса и неверия.

Но я не давал разрешения ни на его смерть, ни на свободу. Его мог забрать только один нейтрал. И я знал, ради чего. Курд не был настолько глуп, чтобы упустить шанс заполучить в союзники чанкра. Тем более того, у которого были личные счёты со мной. К тому же, что Глава, наверняка, почувствовал, насколько изменилось настроение среди подчинённых.