Она думала, что перестала бояться чего бы то ни было в тот час, когда вдруг осознала неожиданно для себя, что даже не борется, как раньше, позволяя чудовищам, звавшимися демонами, насиловать своё тело. Да, только тело. Душу её растоптали огромными сапогами в тот момент, когда, продали в рабство.

А ведь она молилась… она так неистово молилась своему богу, чтобы он подарил ей хотя бы ещё один день этой самой жизни. Ещё несколько часов рядом с тем, кого так беззаветно любила… если бы она знала, что жестокие небеса взамен на её просьбу погрузят несчастную в самый настоящий Ад… если бы знала, что, открыв глаза, вместо ярко-синего взгляда наткнется на страшный чёрный, пустой, абсолютно пустой взгляд, в центре которого клубилась тьма, зло в своём истинном обличье.

Нимени вздрогнула, услышав свист плети откуда-то сбоку, и инстинктивно сжалась, закрывая глаза и ожидая удара. Но нет, удар пришёлся не по её спине, раздался протяжный мужской стон, а Нимени с удивлением для себя вдруг обнаружила, что её не били целую вечность. Ведь, и правда, последний раз на неё подняли руку, когда согнали их всех в этот подвал. Как раз перед тем, как появились суровые мужчины в чёрных одеяниях. Они брали у них всех кровь и задавали странные вопросы., на большинство из которых Нимени не знала ответа.

По сути, женщина знала только, что своё имя и примерный возраст. Примерный, потому что легко могла ошибиться на сотню-другую лет. В её аду все дни давно уже слились воедино. Да и разве имело хоть какое значение, какой год там, снаружи?

В царстве Алзога, демона жестокости, каждый час мог оказаться последним. И ирония судьбы — с тем же рвением, с которым Нимени молила некогда бога о жизни, теперь обращалась она к нему за смертью.

Сейчас хозяина не было рядом, и никто из его рабов понятия не имел, откуда пришли все эти мужчины и чего они хотели. Но каждый из них излучал такую силу, что несчастные интуитивно сбивались в кучу, ощущая эту мощь.

Со стороны входа в подвал раздался шум, и наступила тишина, а затем Нимени повернула голову, услышав шум приближающихся ботинок. Снова за ней. Снова будут брать кровь. Тот мужчина с тёмно-карими, почти чёрными глазами будет возвышаться над спиной другого, в белом халате. Смотрит на Нимени так, будто знает о ней что-то такое, чего не знает она.

Нимени безразлично протянула тощую руку, которую целитель, тяжело вздохнув, стал ощупывать в поисках вены. Пусть делают что хотят. Пусть берут кровь, пусть задают вопросы. Нимени было всё равно. Единственное, что имело значение — уже несколько дней никто не бил ее и не заставлял убирать нечистоты. Кем бы ни был её новый хозяин. Нимени краем уха слышала странное мужское имя. Морт. Мёртвый. Что ж, зачем ей бояться того, кто мёртв? Особенно если она сама себя таковой сотни лет уже считает.

* * *

— Вот ещё, — Лизард кладёт на стол бумаги, — здесь всё по ликанам.

— Что с Галицким?

Помощник молча кивает и переводит взгляд на карту, лежащую перед нами.

— Отбиваются. Организовали яростное сопротивление.

Вздёрнул бровь, глядя, как он указательным пальцем обводит место на карте.

— Много детей и женщин, — молчит в ожидании ответа. Да, мы всё же не объявляли режим зачистки по клыкастым, именно поэтому мирных жителей нейтралы не трогают. Пока. Ждут приказа.

— По территориям что?

— Ублюдок договорился с Гиенами, пообещав им четверть новообретённых владений, тем деваться некуда. Стоят насмерть.

Пока некуда. Стоит утихнуть натиску нейтралов, стоит воцариться пусть и шаткому перемирию в мире бессмертных, как ликаны вспомнят о своих специфических способностях в полнолуние, а вампиры о своем превосходстве над оборотнями в остальные дни.

— Что уже отбили у них?

— Часть местности к северу, по направлению к горам, которые выделил им Курд. С соседями у них не совсем приятельские отношения, конечно.

— Хорошо. Оставить отряд из десяти карателей по периметру их территорий. Оставить для контроля над ситуацией и недопущения новых вспышек сражений. Остальные силы оттянуть к горам. Оцепить Асфентус, не впуская в него никого без моего личного разрешения. Отслеживать дорогу на Арказар. Вольфганг?

— Бежал, прихватив семью. Готовится дать бой на границе у Асфентуса как раз.

— Уничтожить. Всех до единого. Мне сюда, — постучал пальцем по столу, — его голову и головы ближайших соратников. Курд?

— Местонахождение лагеря пока неизвестно. Но я лично работаю в этом направлении.

— Отток?

Так мы называли нейтралов, не выступивших изначально против нас, но трусливо бежавших впоследствии к бывшему Главе.

Лизард кровожадно усмехнулся.

— Максимум, один процент, из которых полпроцента уничтожены.