– Отведите нас туда. Я хочу найти хотя бы тела, если они мертвы, я должен убедится в этом лично.

– Сколько трагизма. Смирись и живи дальше. Сестра объявилась всего-то лет десять назад, брат – ублюдок.

Андрей яростно ударил кулаком по столу и по стеклу пошла мелкая трещина.

– Время идет, Лис. Осталось десять минут. А точнее… – Андрей посмотрел на часы. – Девять минут и сорок восемь секунд.

***

Их было четверо, тех, кто пошел бы не только в Тайгу, а в самое пекло ради друг друга. Андрей, Изгой, Роман и Глеб. С ними не хватало еще одного, того, кто всегда стоял плечом к плечу и именно сейчас они решили найти его и Дарину любой ценой, живыми или мертвыми.

– Каковы наши шансы? – спросил Изгой, поправляя воротник плаща. Холод ощущался очень сильно даже в теплой одежде.

– Довольно неплохие… – ответил Лис. – Прошло не слишком много времени. Для того, чтобы снег не замел трупы… – добавил он, явно наслаждаясь болью, которую причинил всем четверым.

– Разделимся. Связываемся по рации. Давайте.

– Я обожду здесь… – сказал генерал и прислонился к высокой ели, наблюдая, как люди скрылись за стволами деревьев. Андрей посмотрел на Генерала Куркова.

– Никаких фокусов. Если не вернемся обратно – информация уйдет куда нужно автоматически. Поэтому лучше бы вам принять участие в поисках. Я очень рассчитываю их найти. Не подведите меня, – глаза Графа сверкнули, и в ответ зажегся ненавистью взгляд самого равнодушного из всех кого Андрей когда-либо знал.

– Думаешь, схватил Бога за яйца, Воронов?

Граф резко повернулся к Лису и оскалился:

– Не Бога, а тебя, и я оторву их без малейшего промедления, если ты меня разочаруешь!

Затрещала рация и Андрею показалось, что его сердце перестало биться:

– О Господи! Господи!

– Глеб, что там? – голос Графа сорвался.

Он услышал стон и сдавленное рыдание.

– Где ты? Посвети фонарем!

Голубой луч скользнул по снегу и, прежде чем сорваться с места, Андрей успел заметить, как злорадно блеснули глаза генерала, но тем не менее тот последовал за Графом.

***

Если бывает боль сильнее, чем увидеть мертвыми самых дорогих, самых близких…то Андрею казалось, что настолько больно ему еще никогда не было. Глеб плакал как ребенок, согнувшись пополам и прислонившись к стволу дерева, Изгой побледнел словно полотно. Только Роман склонился на припорошёнными снегом телами, в мертвой тишине послышался его голос:

– Если они мертвы…то это случилось совсем недавно. Пистолет…обойма почти целая. Нет только одной пули. Вначале он стрелял в нее, потом хотел застрелиться, но ствол дал осечку. Видимо, она попросила… боялась остаться одна. Убил, когда надежды не осталось и когда сам ослаб окончательно.

– Замолчи! Невыносимо!

Андрей глухо застонал и впился пальцами в волосы, упал в снег на колени и дрожащей рукой коснулся щеки Дарины, отнял пальцы – ледяная.

– Почему? Почему не подождали? – хрипло простонал он и сжал тонкую руку Даши.

Со стороны казалось, что они спят, прислонившись друг к другу, обнимая руками. Голова Даши на груди Максима. На губах улыбка, и припорошенные снегом ресницы бросают тень на бледные щеки. Зверь выглядит намного хуже: посеревшая кожа, маска страдания застыла на лице. И все же он не разжал рук. Из горла Графа вырвалось рыдание.

Андрей вскинул голову и посмотрел на Лиса:

– Ты сдохнешь как собака. Я обещаю. Никаких уговоров. Никакой пощады. К черту слово Графа. Я хочу, чтоб ты сдох!

Генерал отступил на шаг, испепеляя Графа взглядам черных глаз:

– Они оба живы…И она и он. Замерзли, спят. Но живы. Сейчас прибудет вертолет. Еще не поздно их вернуть к жизни.

… – сказал Лис, явно делая над собой усилие.

– Только не забудь про копии, Граф.

***

Их не смогли разъединить даже тогда, когда появились санитары с носилками, пришлось связать носилки между собой и нести их вместе. Пульс не прощупывался, и Андрей попеременно сжимал то запястье Дарины, то Максима. В отчаянии заламывал пальцы, смотрел то на Изгоя, то на смертельно бледного Глеба.

– Они выживут, – прошептал он, – они вернутся. Должны.

Время беспомощно уходило как сквозь пальцы. Минутная стрелка отсчитывала приближение окончательного решения прекратить реанимацию. Каждый раз, когда Фаина выходила из палаты и отрицательно качала головой. Дарину спас кулон. Пуля ударилась о его поверхность и срикошетила, но они были смертельно уставшими, замерзли и от голода теряли сознание.

Андрею казалось, что он сам умирает, что у него обрываются в сердце кусок за куском. Он не хотел думать, в каком отчаянном безумии находились оба, если пошли на такой шаг. Чего стоило Максиму отнять жизнь Дарины. До чего они дошли, если решили, что смерть лучше, чем еще одна минута ожидания?