— Мы едем в домой, я там с вами разберусь, но если вы будете перечить мне я сделаю это здесь. Ваш гардемарин не придет вам на помощь. Он вас бросил, оставил мне. — Князь криво усмехнулся.

Катя повиновалась, она оперлась на руку мужа и оказалась в седле, спереди от него. Всю дорогу они ехали молча. Девушка устремила невидящий взгляд на дорогу. Боялась ли она мужа? Его страшного гнева? Нет она думала о тех словах, которые Сергей бросил ей в лицо. «Ты мне не нужна», …сердце разрывалось от боли, что может быть ужаснее, чем его презрение. Он оттолкнул ее, она ему больше не нужна. А она не может его за это даже возненавидеть. Какая теперь разница, что с ней сделает Григорий. Муж молчал, она чувствовала его горячее дыхание у себя на шее. Она знала, что он с трудом сдерживает злость, страшно было даже подумать о том, что ожидает ее дома.

Сергей оказался в Покровском уже ближе к ночи. Алексей Григорьевич задал ему хорошую трепку за поединок. Все прекрасно поняли, что они там не выпады друг другу показывали, а дрались из — за женщины. Потом начали обсуждать предмет драки, отпускать пошлые шуточки, и Сергей чуть вновь не сцепился теперь уже со своими сослуживцами. Орлов, Отпустил его домой, так и не рассказав зачем позвал и о чем хотел поговорить.

Соколов сел на диван, не снимая пыльной одежды, лишь развязал тесемки плаща и скинул его с себя, поведя плечами. Он протянул ноги в мокрых от снега сапогах к огню в камине. Появился дворецкий с подносом в руках, Сергей едва посмотрел на слугу.

— Я не буду ужинать, Потап, я не голоден. Принеси — ка мне вина и табаку, а знаешь, не вина, а водки.

— Помочь раздеться вашему сиятельству?

— Нет, я думаю, что скоро вновь уеду, просто принеси выпить. Глеб Сергеевич у себя?

— Никак нет, Ваша Милость, они еще не возвращались.

Дворецкий ушел с подносом на кухню. Сергей посмотрел на огонь в камине, языки пламени были золотисто- оранжевыми и напомнили ему о чудесных волосах, аромат которых он вдыхал несколько часов назад. Он все время думал, лихорадочно перебирал в голове все, что произошло сегодня на охоте. Только сейчас он понимал насколько серьезно скомпрометировал девушку, завтра об этом будет говорить весь двор, их поединок с Григорием не оставит никаких сомнений у злых языков. Григорий тоже не поверит, что у такой чудесной наездницы как катя, которая без ума от лошадей, понесла кобыла. Скорей всего он уверен, что это был способ уединится, впрочем, в какой — то мере так оно и было. Он мечтал оказаться с девушкой наедине и просто глаз с нее не сводил, все время следил за ней. Вначале он подумал, что она просто перепутала направление, или специально направила лошадь в объезд, галопом, чтобы первой достичь цели, такая авантюристка как княгиня, вполне могла это сделать. И он последовал за ней из чистого любопытства, и из желания перехватить ее там, в лесу, подальше от чужих глаз и поговорить с изменницей с глазу на глаз. И лишь тогда когда он почти нагнал всадницу он заметил, что поводья болтаются у кобылы между ногами, она несется напролом через кустарники. Граф испугался не на шутку, впереди находилось серьезное препятствие, глубокий овраг. Животное, несущееся на такой скорости, непременно сломает ноги, упав с такой высоты, и погребет под собой наездницу. Главное что бы у Кати хватило смелости довериться ему. И она доверилась, позволила графу распорядиться ее жизнью, пошла на риск.

Соколов успокоился лишь тогда, когда прижал к себе девушку. Он стиснул ее так сильно, что почувствовал, как она вжалась в его разгоряченное погоней тело. А потом все завертелось. Закружилось, и он не мог противиться ее ласкам и уговорам, как же ему хотелось верить ей. Какими страстными были ее поцелуи, ее объятия. Как ласкали слух ее признания в любви, жгли кожу горячие поцелуи. А как она заступалась за него перед Григорием, опасаясь за его раны. Неужели это притворство?

Появился Потап с другим подносом, поставил графин с водкой на столик, разложил сигары и молча удалился.

Сергей наполнил свой стакан, выпил и закурил сигару. Он резко встал и нервно заходил по комнате. Мысль о том, что после всех признаний и поединка с Григорием, он оставил ее с мужем наедине, не давала ему покоя. Что сделает Потоцкий, слывший жестоким человеком, с неверной женой, которая даже не пыталась скрыть свои чувства к другому? Если все то что Катя говорила правда, и ей каким — то чудом удавалось сдерживать этого монстра. То теперь ей это вряд ли удастся, он может избить ее и взять силой. А он, Сергей, преспокойно пьет в это время в своей зале и ничего не может сделать. Нужно немедленно ехать в дом Потоцких, вмешаться, спасти княгиню. Неужели Катю и правда заставили выйти за Григория, что ж он склонен этому поверить. Когда девушка смотрела на мужа, ее личико побледнело от страха и ненависти. В каком кромешном аду она жила все это время, а он даже не думал об этом раньше, сгорая от ревности.