Но и ему надо было отдать должное. Смуглая кожа, длинные светло-русые волосы, широкие скулы, — сказывались азиатские гены его предков, нос тонкий с горбинкой и ярко-зеленые, выразительные, живые, с хищным блеском глаза. «Наверное, женщины по нему с ума сходят», — подумала Катя и усмехнулась, вспомнив, как однажды ночью, когда князь гостил у них в поместье, она обрезала его локоны садовыми ножницами за то, что он дразнил ее накануне вечером. А сама спряталась в конюшне. Ох, и обыскались ее тогда, чтоб наподдать проказнице! Но она так и не вылезла из своего убежища, пока гости не уехали.

— Я рад, что у тебя хорошее настроение, а то папа сказал, что, возможно, ты будешь не в духе. Думаю, ты не очень рада этому браку, который устроил мой отец… Признаюсь, я тоже был не в восторге. Но, увидев тебя сейчас, — изменившуюся, ослепительно красивую, я уже думаю, что нам не будет скучно вместе. Прошу… — Он подал ей руку, согнутую в локте и она оперлась на нее.

Внутреннее убранство экипажа поражало своей вычурной, поистине королевской, роскошью. По самодовольной улыбочке своего жениха девушка поняла, что он хотел произвести на нее впечатление, и теперь был доволен результатом. Что ж, ее будущий муж богат, знатен, очень красив… Возможно, это далеко не самое худшее, что могло с ней произойти. Возможно, когда-нибудь она сможет забыть офицера Соколова и стать настоящей женой Григорию. Но когда еще это будет…

Сергей был первым мужчиной, который вызвал в ней такую бурю чувств. Первым, кому она позволила почти все. Воспитанная консервативной и сдержанной Мартой строго, в рамках приличия, она раньше, до тюрьмы, не имела особого представления о плотской любви. И только за решеткой, от самих каторжных она узнала об этом без прикрас. Женщины говорили о своих мужчинах без стеснения, в самых мельчайших подробностях обсуждали кто своих любовников, кто сутенеров или клиентов, заставляя девушку краснеть от смущения. Но зато теперь восполнились пробелы в отношениях мужчин и женщин. Иногда она мечтала о встрече с тем единственным и любимым, и о том, как все будет между ними в первый раз.

Но почему то не учитывала, что выйдет на свободу только в том случае, если выйдет замуж за Потоцкого… А Григорий никак не вписывался в роль героя ее снов. Одному она научилась очень хорошо — она знала себе цену. Заключенные, — хоть и простые женщины, всегда искренне восхищались ее красотой и говорили, что женщина, красивая как она, веревки может из мужика вить. Поначалу это звучало для нее странно, Марта ей подобных комплиментов не отвешивала. А в тюрьме она видела свое отражение только в чане с водой. Полную силу своих чар она испытала на молоденьком конвоире — он не сводил с нее восхищенных глаз. И тогда она использовала это в свою пользу, и попытки флирта увенчались успехом. Уже на следующий день у нее был черепаховый гребень и маленькое зеркальце. А еще через неделю конвоир был в полной ее власти и с его помощью уже все заключенные имели нормальную пищу, и свежую воду, и душистое мыло. А потом конвоира перевели в другую тюрьму. Но Катя уже знала, что творит с мужчинами ее красота. Знала, как можно использовать ее в своих целях.

Девушка обмахнулась веером и кокетливо поправила складки юбки.

— Здесь ужасно душно, — проговорила она томным голосом. — У вас есть немного воды для меня?

Князь растерялся. Видимо, об этом он не подумал.

— У меня есть моя фляга, и если вы соизволите из нее отпить, почту за честь.

— С удовольствием.

Он протянул ей изящную золоченую флягу, предварительно откупорив крышку. От него пахло дорогим одеколоном, и девушка почувствовала, как ее начинает раздражать вся эта напыщенность.

Катя отпила, намеренно пролив немного, и воде тонкой струйкой стекла с ее чувственных губ по подбородку и, прокатившись по шее, пропала в приоткрытой ложбинке между грудей. Она видела, как Григорий жадно проследил за этой каплей и судорожно сглотнул слюну. Ей нужно приручить этого самодовольного негодяя, чтобы он исполнил все, что она пожелает, а у нее уже было несколько требований к нему.

— Ах, у меня и платка нет! Увы, в тюрьмах платки не выдают.

Он суетливо закопошился и тут же протянул ей батистовый платочек, расшитый кружевами. Девушка промокнула губы и вытерла мокрую дорожку на груди. Вернула платок жениху.

— Отец был прав — вы так красивы, что слепит глаза. И я почти влюбился в вас!

— Вот и чудесно, потому что у меня есть к вам несколько просьб, которые может исполнить только влюбленный мужчина.

— Все, что угодно моей прекрасной невесте. Я готов на все ради вас!

Чем больше князь смотрел на нее, тем больше с его лица исчезало дурацкое самовлюбленное выражение, его глаза горели восхищением.

Она очаровательно улыбнулась ему.

— А помните, каким вредным и отвратительным мальчишкой вы были?

— Ну, и вы не были сахаром… Так о чем вы хотели попросить?

— Во-первых, мне хотелось бы, что бы Марта и Савелий, — это мои слуги, были при мне.

— Да и пожалуйста, берите, кого пожелаете! Какое мне дело до слуг? — Он пренебрежительно пожал плечами.