Встать с постели оказалось не такой уж простой задачей. Нет, это было адски трудно, словно тело весило не меньше тонны, а голова превратилась в ржавый старый колокол. Габриэль пожалел, что отказался от помощи. Но признать перед женщиной, пусть и врачом, что он не в состоянии стащить свой зад с простыней, оказалось довольно проблематично. Мужское "Я все могу. Я супер-герой" въелось в мозги очень глубоко еще с детства. Фэй ушла, оставив для него чистую одежду, обувь, полотенце и новую бритву. Габриэль приподнялся, морщась от боли и все же преодолев паршивую тошнотворную слабость, сел на кровати. Собственное тело принадлежало кому угодно, но только не своему хозяину. Парень потрогал рукой живот – врачи аккуратно и заботливо наложили марлевую повязку. Вспомнился медпункт в школе, бинты на пораненной ноге и довольно неприятные ощущения, когда эти бинты снимали. Повязку придется содрать, если он все же собирается принять душ. Габриэль встал с кровати и пошатнулся. Оказалось, что разогнуться это целая проблема, покруче, чем сделать тройное сальто в воздухе. Такое впечатление, что у него в паху висит стопудовая гиря и тянет его к полу.
- Дьявол!
Габриэль облокотился о стену и вздохнул всей грудью. Медленно выпрямился, кожа под повязкой, казалось, сейчас лопнет от натяжения. Швы разойдутся к такой-то матери. Знакомое ощущение для, того, кого уже не раз штопали. Голова предательски закружилась. Ну, вот сейчас он хлопнется в обморок как первоклассница, совершенно голый, небритый вонючий и похожий на бомжа. Когда его найдут, ему лучше будет сдохнуть до того как он придет в себя. А вообще, разве он не должен восстанавливаться как все вампиры в кино, типа: шрам затянулся за две секунды, отросли волосы и так далее?
Габриэль с трудом передвигая ноги, дошел до ванной. Если бы не чертовая слабость он бы мог восхититься мраморной плиткой, современным санузлом и джакузи размером с небольшой бассейн, но в голове плясали все черти ада, а желудок сжимался в судорожной попытке исторгнуть несуществующее содержимое.
Габриэль облокотился на краешек ванной и прикусив губу содрал с живота повязку.
Он точно не вампир, скорее похож на труп в морге после вскрытия. Как показывают по телевизору, в фильмах ужасов. На животе, темно-бордовый рубец и черные скобы. Выглядит паршиво, если не сказать хуже.
"Hi, I am Chaki, you want to play with me?"*1
А что? Он смахивает на эту дьявольскую, заштопанную куклу как две капли воды. Габриэль вымученно усмехнулся, проигнорировав ванну и джакузи, он с наслаждением стал под душ.
Но все же горячая вода, кусок душистого мыла принесли облегчение. Вытерев исхудавшее тело махровым полотенцем, он обернул его вокруг бедер и подошел к зеркалу. Хммм...отражение есть. Парень наклонился вперед, внимательно изучая свое лицо. Где признаки вампиризма? Ну, типа там красные глаза, серая кожа, клыки. Он вывернул верхнюю губу и осмотрел зубы. Никаких изменений. Но Габриэль помнил жажду, помнил очень хорошо, организм тут же отозвался голодными спазмами. Но кое-что, да, изменилось: пропали старые шрамы, кожа стала ровной золотистого оттенка. Только татуировка по-прежнему покрывала треть поверхности его тела. Габриэля всегда спрашивали, зачем он сделал такую странную и огромную татушку? Но он ее не делал, она была у него с тех пор, как себя помнил. Он к ней привык, как люди привыкают к родинкам и родимым пятнам. Хотя был в его жизни момент, когда Габриэль захотел от нее избавиться. Только ни в одном салоне не смогли ее вывести, даже наколоть сверху цвет, максимально напоминающий тон его кожи, не удалось - любая краска становилась прозрачной.
Габриэль повернулся к зеркалу так, чтобы было видно спину. Под черными полосками тату бугрились рубцы от вырванных крыльев, но они настолько хорошо "прятались" в переплетениях рисунка,что становились почти незаметными.
Габриэль вернулся в комнату, сбросил полотенце и облачился в чистую одежду. Кто-то с удивительной точностью угадал его размеры, да и не только - вкус тоже. Вещи все эксклюзив, дорогие. Габриэль не особо в этом разбирался, но чувствовал инстинктивно. Мягкая ткань спортивной рубашки приятно касалась кожи, джинсы сидели как влитые и даже мокасины не жали и не давили, как обычно это бывает с новой обувью. Кто-то заботливо положил на тумбочку его талисман, бумажник и кольцо... Габриэль внимательно рассмотрел перстень – белое золото, никакой вычурности, на самой "печатке" черный лев, стоящий на задних лапах. Парень спрятал кольцо в карман. В дверь постучали.
- Да, открыто.
Он обернулся и увидел очень красивую женщину с ярко-рыжими волосами. В элегантном платье. Женщина кого-то напоминала, смазанно, едва уловимо.
- Привет, я – Лина, мама Марианны и Крис.
Вечно голодный, лишенный ласки мальчик, всегда просил на Рождество, чтобы та святая, которая удочерила его сестру, любила Марианну, и заботилась о ней. Чтобы Бог уберег эту семью от несчастий.
Немного пораженный тем, что увидел перед собой довольно молодую и очень красивую женщину, совсем не такую, как он представлял в своем воображении, Габриэль оторопел.
- Я заходила к тебе после операции, но ты спал. Я...
Она смутилась, потом решительно направилась к нему и вдруг обняла.