— Миена дождалась своего часа…черная сука теперь не выпустит его из своей постели несколько суток, ненасытная тварь…можно не ждать, что Ибрагим призовет кого-то из нас.

Я слышала голоса за спиной и дыхание перехватило от осознания, что эти женщины говорят об Аше и его жене. Неужели они соперничают между собой? Их он не рвет на части, как драл меня?

— Завтра она будет выставлять свои царапины и синяки на показ, в знак того что ее хорошо оттрахали ночью…сука…ненавижу. Чем эта тварь лучше нас?

— Угомонись Шайла, она — демон, а ты оборотень. Она высшая каста.

— Пусть сдохнет. Из-за нее в прошлый раз Аш так и не взял меня к себе. Провел с ней три ночи и уехал.

— Он был ранен, не думаю, что даже она побывала в то время в его постели.

— Даже раненный Аш способен на многое…уж я-то знаю.

— Шайла, Аш не брал тебя уже полгода. Не ищи тому виноватых. Скорей всего ему привели рабынь, которых он сожрал на ужин, чтобы набраться сил.

— Заткнись…тебя он не берет уже несколько лет.

— Целее буду, последний раз меня собирали после него по кусочкам.

— Аш великолепный любовник, да грубый и порывистый, но его ласки, его сильные жестокие руки, пальцы на моем теле, сводят меня с ума. Когда я смотрю на него я умираю…или заново возрождаюсь. Он прекрасен, как сам дьявол и когда его член разрывает меня изнутри, я ору от наслаждения до хрипоты.

Я закрыла глаза и мне захотелось зажать уши руками. Слишком бесстыдно и откровенно. Я не хочу знать, что он делает со своими наложницами и со свой женой.

— Посмотри на эту…новая игрушка. Притащил сам, не куплена в Арказаре. Где он ее взял?

— Говорят ему ее подарили…она — Падшая.

— Можно подумать мало сотни наложниц, взял еще одну. Ничего я надеюсь она сдохнет, как и те две последние, которых он разодрал несколько лет назад.

Я с трудом держала себя в руках в мне клокотал страх, паника, злость и отчаяние. Повсюду ненависть. Ею дышал каждый из здесь присутствующих, и я чувствовала эту волну презрения. Словно попала в колодец, кишащий змеями, они обвивали меня повсюду и шипели…сколько времени пройдет прежде чем они начнут жалить?

— Посмотри, как он на нее смотрит, Шайла. Уже несколько минут…а дурочка даже не видит.

— Почему она не среди тех, низших, которые еще не признаны Ашем? Пусть стоит с ними слева. У нее нет права находится среди нас — тех, кто уже стали официальными наложницами Повелителя.

— Ты не можешь этого знать. Он вполне мог брать ее покуда они были в пути.

— На ней нет ни одного синяка. Она сверкает, как снег на вершинах Тартоса. Он не брал ее. Такая неженка, с этой омерзительной пергаментной кожей, покрылась бы кровоподтеками на месяцы.

— Если только ее не лечили и не ухаживали за ней.

— Аш никогда не пытался отправить к нам лекарей мы или выживали, или умирали. Поэтому мы здесь, справа от него. Избранные.

Я тяжело дышала, не понимая почему слышу их так явно, если между нами такое расстояние, несколько метров, и говорили они шепотом, а все слышала так, словно они шептали мне в ухо.

— Глаз с нее не сводит…Никогда не видела, чтоб он на кого-то так смотрел.

— Заткнись…она надоест ему или сдохнет после первой ночи.

— Это единственное на что ты теперь надеешься, Шайла?

— Заткнись. Можно подумать ты не надеешься.

Я медленно повернула голову в сторону трона и вздрогнула — Аш смотрел на меня, его глаза потемнели, оранжевые языки пламени вспыхивали и гасли. Я помнила этот взгляд…тогда, когда он увидел меня полуголой в своем шатре…смотрел точно так же. Проклятое платье, в котором я выгляжу скорее раздетой, чем одетой. Взгляд демона стал невыносимо тяжелым, его ноздри трепетали, а на скулах играли желваки.

В этот момент рабы вытащили пленных и подвесили на столбы, попутно разжигая костры. Я чувствовала, как на меня накатывает волна за волной чужая боль, она росла издалека, наполняя и пульсируя от кончиков волос, до кончиков ногтей. Крики несчастных заглушал вой толпы и все та же монотонная музыка с барабанной дробью. Я видела лица, искаженные мукой, открытые перекошенные рты, гримасы ужаса. Животная боль, неконтролируемая агония безобразной жестокости она передавалась мне, пульсировала в затылке. Они не должны так страдать…никто из них не виноват. Я виновата. Из-за меня их отдали на расправу. Это я повела отряд туда…Как же прекратить эту боль? Как им помочь? Я смотрела на несчастных пленников, горящих живьем и чувствовала, как постепенно схожу с ума, потому что вся эта немыслимая мука перекинулась на меня… я смогла вытянуть черноту к себе, как магнитом. Несмотря на то, что я лишилась крыльев, моя странная, жуткая способность притягивать чужие страдания осталась.