— Простите, ради Бога, Андрей Савельевич… это я виновата, — она вцепилась в мое пальто какой-то мертвой хваткой, так, будто я сейчас ей смертный приговор вынес, — не прогоняйте…

— Никто вас не прогоняет. Приведут дом в порядок, и вернетесь. Успокойтесь… — она наконец-то разжала кулаки и начала вытирать слезы краем своего фартука. — Александра где?

— В гостиной, на первом этаже, в уцелевшем крыле… наглоталась дыма, бедная, сознание потеряла. Но жива, слава тебе Иисусе и Пресвятая Дева Мария, — ответила Тамара Сергеевна, перекрестившись и устремив взгляд в небо.

В гостиной, значит. Бедная… дыма наглоталась. Ну-ну… Направился в сторону дома, а в голове словно метроном удары отсчитывает, с каждым шагом все громче, сокращая время до взрыва ярости. Ствол, от греха, из кобуры вытащил и одному из охранников сунул, сжимая руки в кулаки. Приказ отдал — не входить. А как ее увидел — понял, что шкуру сейчас спущу с гадины. Придушу голыми руками. Она как ни в чем не бывало расселась в кресле у открытого настежь бара и вертела в руках бокал с бренди.

Вот же сучка безмозглая, спалить мой дом пыталась, думала, ей это поможет. Конечно, я понимал, что она не будет сидеть сложа руки. Верит свято, что Ахмед ее примчится спасать. Тварь избалованная. Настоящая дочь своего ублюдочного папаши.

— Бокал на стол. Быстро.

Испугалась, подскочила, но быстро с собой совладала и даже не подумала делать то, что потребовал. Демонстративно, с наигранным изяществом сделала еще один глоток и с издевкой ответила:

— Пойло так себе… было бы из-за чего жадничать.

Вот же дрянь мелкая. Внутри от страха дрожит, но на рожон лезет. В лицо мне смотрит и улыбается. Я оказался возле нее за доли секунды и выбил из рук бокал. Он полетел в сторону и с грохотом разбился о камин.

— Я говорю — ты делаешь. Понятно? — холодным тоном, прищуря глаза. И в тот же момент в другую сторону полетела бутылка. — Игры кончились.

— А то что? А? Убьешь меня? Черта с два. Я, за каким-то дьяволом, тебе нужна, чертов псих, — она приподнялась с кресла и смотрела на меня снизу вверх, не моргая.

Я сжал ее за плечи со всей силы и встряхнул, приподнимая так, что ей пришлось встать на носочки. Расстояние между нашими лицами было настолько близким, что я даже чувствовал ее дыхание. Частое и прерывистое. В глазах, которые отливали янтарным оттенком, ярость полыхает… от чего они стали темнее, как жидкий шоколад. Вязкий… тягучий… Понимаю, что смотрю в них и мысли путаются, словно трясина затягивают. А потом вдруг швырнул обратно, на самого себя разозлился за это секундное помутнение, и, схватив рукой ее за горло, в спинку кресла вжал.

— Не-е-ет, ты будешь жить… жить сложнее, Александра… — замолчал, нависая над ней и закрывая собой все пространство вокруг. Продолжал разглядывать. Внимательно. Изучающе. Руку все сильнее сжимал и наблюдал, как она рот приоткрыла, пытаясь вдохнуть. А у меня словно разряд электрический пробежал по позвоночнику, до покалываний в затылке, потому что жар ее кожи ладонью чувствовал, а по влажным приоткрытым губам захотелось пальцами провести, ощутить их упругость и мягкость. Красивая сучка. В зрачках мое отражение пляшет вместе с сотней демонов, и грудь упругая, полная в вырезе бесформенной кофты колышется, бешено вздымается. Дышать стало и самому сложнее, в кресло ее сильнее впечатал, вплотную к лицу приблизился, в глаза смотря, и продолжил. — Смерть — это когда живешь и видишь, как умирают те, кого ты любишь…

Ослабил захват, и она, хватая воздух, губы облизала. На багровые следы на шее ее посмотрел, и словно от сна какого-то очнулся. Мне ведь правда только что хотелось сжать пальцы посильнее, чтоб забилась в моих руках. И это возбуждение дикое. Не к месту и не в тему. Ноги ее распахнутые моих касаются. Перед глазами — туман дурманящий, от которого голова кругом и дрожь по всему телу прошла. Я не понимал своей реакции острой на эту неожиданную близость, от чего взбесился еще больше.

— Мы уезжаем. На выход.

Она откашлялась, и, как только я отстранился, осторожно выпрямилась.

— К машине иди.

Медленно встала, вытягиваясь во весь рост в каких-то сантиметрах от моего тела. Я даже не подумал отодвигаться, наблюдал, как вести себя будет. Думал, она смутиться, но девчонка лишь вызывающе вздернула бровь, распаляя мой гнев еще сильнее.

— Боже, что я слышу. Ваше графство, — присела в реверансе, кривляясь — сами охранять будете? Хотя да, я понимаю, с такими придурками, как у тебя, разве что куриц сторожить… да и то…

— Удел любой курицы — стать чьим-то обедом… так что думай, перед тем как себя с кем-то сравнивать…

— Смотри, не подавись…

— Терпеть не могу куриное мясо, слишком пресное…

— Да уж, повар из тебя так себе…

— В машину. Быстро.