Я взяла бутылку в руки, спрятала зажигалку за пазуху. А вот теперь мы поиграем по моим правилам. Всем здесь будет весело.

Слава (Изгой)

Открыл глаза, всматриваясь в очертания знакомых предметов, и потянулся правой рукой к будильнику. Даже не глядя на него мог точно сказать, что на часах ровно пять утра. Каждый раз заводил, и еще ни разу не пришлось проснуться именно от его звонка — на протяжении многих лет я просыпался в одно и то же время. Словно внутри — свой часовой механизм, который никогда не дает сбоев. Душ, стакан воды, упражнения и пробежка. Как четкий алгоритм или ритуал, без которого не проходил ни один день. Когда-то муштрой все это считал, ненавидел и клялся, что выберусь. Добился своего, только до сих пор, когда бегу через лес, между лопатками жжение чувствую — именно в это место прикладом получали те, кто отставал во время марша-броска. Тогда же и имя свое второе получил — Изгой. Одним его дают при крещении, мне же его подарили, когда чуть не подох в лесу от потери крови. Никого к себе не подпускал, выл, как собака, от боли, но приблизиться не давал. Сказал, что сам оклемаюсь, если нет — значит, так тому и быть. Они ушли, и правильно сделали, я бы на их месте даже не приблизился. Когда твое единственное задание — выжить, все свое благородство и сочувствие нужно засунуть куда подальше.

С того времени много воды утекло, а привычка осталась, словно срослись мы с ней. И позже я понял, почему не могу уже иначе. Потому что смог выжить тогда благодаря этой жесткой дисциплине и самоконтролю. А еще я научился быть незаметным. Маленький неприметный домик за городом, одежда неярких тонов, покупки в разных магазинах, чтобы ни в одном из них не стать постоянным клиентом. Минимум вещей, чтобы в любой момент можно было их собрать и сорваться с места. Никаких фото, кредитных карт и банковских счетов. При себе всегда наличка на первое время и пакет документов с новым именем и фамилией.

Даже когда Граф нашел меня, в моем жизненном укладе ничего не изменилось. Я не переехал в шикарные апартаменты, не сменил толстовку на костюм от Армани и не передвигался в сопровождении охраны. Охрана — это вообще бесполезная опция. Так, разве что ради статуса. Ни один телохранитель не сможет тебя защитить, если за твое убийство заплатили настоящему профи. Я не знаю, сколько таких вот, уверенных в своей неприкосновенности, погибли от пули из моей винтовки. Не считал… вернее, перестал. В любом задании интереснее всего была подготовка — когда ты на какой-то период времени словно живешь чужой жизнью. Проживаешь ее вместе с тем, кому всадишь пулю в лоб или затылок. Изучаешь привычки, распорядок дня, маршруты, продумываешь самое удобное место, с которого легко скрыться и остаться незамеченным. А дальше — все уныло и неинтересно. Каждый раз одно и то же. Выстрел, паника, страх, удивление в глазах, растерянная охрана, которая мельтешит возле своего уже бывшего работодателя, задирая головы вверх, вертя ими по сторонам и размахивая пистолетами. Скучно, господа, вы на удивление предсказуемы…

Я ехал по ухабистой дороге, думая о том, во сколько мне потом обойдется замена подвески. Вроде пару десятков километров от города отъехал — а чувство, будто в каменный век попал. Не так широк шаг цивилизации, оказывается. Чертыхнулся, когда увидел развилку, и конечно — никакого указателя. Твою мать, да где же находится эта зачуханная психушка с видом на сосны? Не знаю, которая по счету за последние несколько месяцев. Но я уверен был, что мы на верном пути. Интуиция. Чутье какое-то подсказывало, что найдем то, что ищем. Я что зря, что ли, возле Ахмеда столько времени терся?

Поплутав еще несколько минут, выехал на тропу и через метров пятьсот увидел старое здание, огороженное высоким, но таким же обветшалым забором. Вышел из машины, вдыхая чистый воздух и прислушиваясь — тихо, как на кладбище. Да уж, веселая ассоциация… Постучал в ворота, и через несколько минут услышал, как кто-то приближается. Мужчина лет шестидесяти осмотрел меня с ног до головы и удивленно спросил:

— А вам кого, юноша?

— Мне главврач нужен, или кто тут у вас заведует…

— Иннокентий Викторович? Его нет сейчас, но он скоро должен быть. С транспортом у нас тут туго, автобус раз в три часа едет. А вы проведать кого, али как? У нас тут гости — большая редкость… — и вздохнул как-то очень тяжело.

— А пациентов много? — почувствовав, что старик явно соскучился по общению, я решил разузнать как можно больше.

— Да так…

Я вдруг заметил женщину, сидящую на лавочке. Голова платком покрыта, из-под него выбилось несколько светлых прядей, посеребренных сединой. Странно, лицо достаточно молодое, а уже седая. Она держала в руках какой-то сверток и раскачивалась из стороны в сторону.

— Эх-х-х, опять Галина Сашеньке колыбельную поет…