– Расскажи мне, – попросил он, – расскажи мне почему ты их убила. Я просто хочу понять, как ты могла причинить зло своим родным, а вчера спасла прислугу от гнева Николаса. У меня все это не укладывается в голове. Я устало присела на краешек постели. На мне все еще было вчерашнее платье, а волосы выбились из прически и свисали мне на глаза. Неужели кто-то и правда готов выслушать мою версию. Неужели я смогу рассказать хоть кому-то весь тот кошмар, что происходил со мной в аду демона. Смогу ли я передать словами весь мой страх и все мои надежды? Но несмотря на сомнения я рассказала. По мере того как я говорила ворожение лица моего нового друга, а в том что он мне друг я уже не сомневалась, менялось. Теперь он смотрел на меня иначе и в его глазах – невыносимая горечь и сочувствие, я понимала, что он мне верит. Когда я закончила, Криштоф отошел к маленькому окошку, ему словно, воздуха не хватало. Я видела, что он напряжен и ждала его приговора. Поверит ли он мне? Звучит ли моя история правдоподобно или можно даже не пытаться рассказывать ее кому-то?
– Вы рассказывали об этом вашему мужу? – глухо спросил Криштоф, и я вдруг поняла, что он снова обратился ко мне уважительно, как к своей госпоже. На душе потеплело. Впервые за этот месяц.
– Нет. Он не станет даже слушать. Это бесполезно совершенно. А доказать я ничего не могу. Спасибо, Криштоф за то, что выслушал. Мне так хотелось все это выплеснуть из себя. Криштоф посмотрел на меня с таким сожалением, что даже мне стало себя жалко.
– И вы позволите ему карать вас за то, что вы не совершали? Вы позволите ему втаптывать вас в грязь? Я вздохнула, поправила выбившиеся из прически волосы.
– У меня нет выбора, Криштоф. Я в его власти. Мои родители от меня отвернулись и только богу или черту известно смогу ли я когда-нибудь доказать свою невиновность.
– Не пойму вас, если вы не виновны, вы должны бороться, доказывать, убеждать. Я усмехнулась.
– Бороться с кем? С ним? Ты считаешь это возможным? Кроме того я все еще… Я не договорила, голос дрогнул, я словно поперхнулась. Криштоф нервничал.
– Вы все еще его любите, да? Несмотря ни на что любите. Так не может продолжаться дальше – он вас убьет.
– Мы ничего не можем сделать, ничего не можем доказать и я прошу тебя забыть обо всем, что рассказала. Мне достаточно, что ты мне веришь Криштоф. Для меня это ценно. Ты даже не представляешь насколько. Я справлюсь с Ником, или нет, это уже не важно, но я не хочу чтобы ты пострадал от его гнева.
– Я его не боюсь и спокойно смотреть, как он вас бьет и истязает не смогу. Больше не смогу, мне и раньше с трудом удавалось держать себя в руках, а сейчас я, наверное, не сдержусь. Я почувствовала, как меня наполняет благодарность, нежность к Криштофу. Я не хотела, чтобы Ник его убил или выгнал. Он этого не заслуживает.
– Криштоф, я прошу тебя, пообещай мне, что все это останется между нами. Пожалуйста, не заставляй меня жалеть о том, что я тебе все рассказала. Он кивнул. А я подошла к нему и обняла. Вот так просто обняла. Мне нужна была эта защита, его надежность и сочувствие, но он вырвался и просто исчез. Тогда я не понимала почему, я пойму это позже, гораздо позже. Сейчас я боялась, что у Криштофа могут быть неприятности, если он вмешается, да и у меня тоже. Я стянула с себя платье, швырнула на постель, затем чулки, но вот с нижним бельем я расстаться уже не могла. Ощущение шелка на моей коже мне понравилось. Словно я украла кусочек роскоши и спрятала от всех. В неизвестном месте, где никто не мог этого видеть. Сегодня среда и я дежурю в конюшне, я буду мыть моих любимых лошадок, чистить их шерсть. Для меня это было отдушиной. Будь моя воля, я бы работала только в конюшне, мои питомцы встречали меня радостным ржанием. Они всегда были мне рады. Я облачилась в серую юбку и белую блузку, натянула чулки. Сегодня придется работать в сапогах на улице, несмотря на солнце сильный холод, и я в туфлях просто замерзну. Сегодня я впервые поймала себя на мысли, что не жажду снова увидеть мужа. Наверное, именно в этот момент во мне начало пробуждаться желание разлюбить его. Это было началом конца, как я тогда думала. Точнее я очень хотела этого, я хотела верить, что когда-нибудь смогу его разлюбить, смогу излечиться от своей зависимости, от постоянного желания находится с ним, несмотря ни на что, от своего безумного желания принадлежать только ему. Завтрак я пропустила, но есть мне не хотелось, сегодня у меня не было желания идти в общую столовую. Может, я схожу на обед.