— Так и мои тоже там. И этих, что свалили. Тебе больше всех надо?
— Я не мразь, ясно?
— А я мразь, значит?
— Заткнитесь. Оба!
Они замолчали, оборачиваясь ко мне.
— Она живая?
— Вроде живая. Орет там что-то.
— Хочет, чтоб мы заткнулись. Эй ты, мы тебе спать помешали? Так сейчас сюда дохлые ворвутся и живьем тебя схрумтят.
— Давай, ее выпустим. По фиг. Хакер дернул отсюда.
— Да ну ее. Может она в этой клетке целее будет.
— Может, лучше пристрелите, а?
— Еще чего — патронов мало. Да и руки марать на хер надо.
— Тогда валите, не мешайте.
— Ну смотри если передумаешь — вот.
Швырнул мне ключи от камеры, и они ушли. Я допила остатки спирта и откинулась обратно на тюфяк. Наверное, я уснула и провалилась куда-то в черноту. Я видела перед собой просто черный занавес. Он был вязким и насыщенным, как грязь. А потом из него начали доноситься голоса…точнее один голос — детский. Он что-то напевал. Очень знакомое. Я где-то это слышала. Тьма начала рассеиваться, и я увидела полуразрушенный дом, голос доносился из него. Я шла туда. На этот голос. А когда поднялась по ступеням, увидела девочку. Темноволосую зеленоглазую девочку. Она пела какую-то странную песенку, и я вспомнила — это военная песня. Она звучала у нас на полигоне, когда я была беременна, и я пела ее, убирая нашу с Пирсом комнату. У девочки в руках был плюшевый заяц. Она вдруг подняла голову и звонко спросила:
— Мама, ты за мной пришла? Ты долго меня искала? Я так ждала, что ты придешь. Мне говорили, что у меня нет мамы…а я все равно ждала. Ты ведь обещала папе…ты помнишь?
Попятилась от нее назад, обратно во тьму, а она руки ко мне тянет и плачет:
— Ты обещала папе…обещала папе…обещала…обещала. Я жду тебя…забери меня отсюда…мне страшно….ты обещала….не бросай меня…страшно…обещала…папе…папе…папе…
Вскочила на тюфяке, тяжело дыша, и из глаз ручьями потекли слезы. Впервые после смерти Мадана. Но Сара была не права: облегчения они не принесли. Это как сыпать солью на развороченные раны. Становится лишь больнее. Потому что я потеряла не только брата, но и мою девочку. Нелепо…так безобразно потеряла их обоих.
— Не обещала, — прошептала я и обвела клетку затуманенным взглядом, — я не обещала. Это ты просил… а я… я тебе не обещала. Но я буду искать…ты хотел, я буду искать и, если не найду, я вернусь сюда, чтобы остаться здесь с тобой навсегда. Я обещаю.
Бросилась к двери и дернула ее — заперто, упала на колени, отыскивая ключи, которые бросил один из конвоиров, вытирая слезы рукавом, дрожащими руками открыла замок. Рванула по лестнице наверх, выбивая каждую дверь на своем пути — мне нужно оружие. Мне нужен хотя бы нож, с голыми руками я на тварей не пойду. И ни черта. Кабинеты без мебели. Выскочила на улицу — все так же лупит дождь. Взгляд на забор, и дух захватывает от увиденного кошмарного зрелища, словно Преисподняя разверзла свою пасть и изрыгнула сюда самое адское зло, которое можно себе вообразить: твари лезут друг на друга, пытаясь перебраться через колючую проволоку. Кто-то висит на ней и дергает конечностями, а кто-то идет или ползет по земле в сторону бараков, откуда разносятся крики.
Твари. Они не спасли женщин и детей. Осмотрелась по сторонам, взгляд остановился на гаражах, сломя голову бросилась туда. Должен быть инструмент. Хоть какой-то. Он же и оружие. Забежала в помещение. Со стоном увидела голые стены, опустила взгляд и с облегчением выдохнула — прямо посередине гаража, возле старого военного джипа валялась монтировка. Видимо, бросили, когда второпях бежали с лагеря. Схватила и ринулась обратно. Ублюдки закрыли их на замок, который повесили на толстую цепь. Я подцепила замок и несколько раз дернула. Внутри барака истошно закричали.
— Это я. Мара. Я вытащу вас, давите на дверь, давайте все вместе — давите.
Посмотрела на забор и тихо выругалась. Не выходит сбить замок. Чееерт. Бросилась обратно в гараж к джипу. Наверное, это тот самый, который не заводился у Рика. Ключей нет. Выскочила из кабинки и снова по сторонам. Увидела нож — даааа. О да. Вспомним, чему меня учил Джен.
Сомкнула два провода, и машина заурчала.
— Да. Давай, родная. Давай!
Завелась. Я запрыгнула обратно в кабинку и на полной скорости выехала из гаража, оглядываясь на забор и на пошатывающиеся фигуры тварей, приближающиеся к бараку. Бросила заведенный джип и подбежала к запертым дверям.
— Отойдите как можно дальше. Прижмитесь к стенам.
Я снесла эти проклятые двери с первого раза. Когда увидела их испуганные лица, залитые слезами, увидела детей, жмущихся к ногам матерей, я вдруг почувствовала, что мне еще рано умирать. Я потом. Я позже.
В бараке оказалось так же двое мужиков: Штырь и еще один в очках, я даже не знала его имени.