Влад глухо застонал и достал еще одну бутылку виски из бара, было больно, он тяжело осел на стул, обхватил голову руками. Самуил стремился их объединить, а они таки раскололись на части самым нелепым образом в тот момент, когда семья больше всего нуждалась в крепких узах и поддержке.

Дьявол раздери этого проклятого Асмодея. Но это еще не все. Это не последний удар. Серафим тоже переметнулся на сторону Мокану. Вежливо извинился и слинял, сукин сын, в Европу. Они все его бросили. Как крысы с тонущего корабля. Свалили те, кому Влад доверял как самому себе.

Теперь остался Изгой и Габриэль. Чью сторону примут они?

Проблема в том, что пока что они не могут воссоединиться. Нейтралы четко разметили территории и проставили КПП. Нужно искать лазейки.

К черту всех. Он вспомнит те времена, когда рядом никого, кроме отца не было, и он боролся за власть в Братстве. То время, когда в нем самом не было ни капли человечности. Возможно, придется засунуть все свои моральные принципы поглубже, и выпустить монстра, живущего внутри.

Проклятье. И Анна здесь, и пока это никак не изменить.

Приподнял голову и слабо усмехнулся, услышав знакомый женский голос внизу. Фэй приехала. Серафим все же выполнил последний приказ и перевел ведьму через границу.

Когда я увидела Фэй, я расплакалась. Как ребёнок. Там, в прошлом, я думала о ней больше, чем о Диане и Мстиславе. Ведь я проводила с ней очень много времени. Фэй заменяла мне мать, сестру, подругу. Я бывала в ее клинике чаще, чем кто-либо из моей родни. Она любила меня, а я ее. И когда увидела в окно, как Фэй заходит в дом, выскочила из комнаты и бросилась вниз по лестнице. Чуть не скатилась кубарем. Когда сжала ее в объятиях, по щекам покатились слезы. Она обнимала меня так же сильно, гладила по волосам, совсем как в детстве. Что-то шептала мне на ухо. Только Фэй не видела меня меньше недели, а я не видела ее больше шести лет. Сжимала ей пальцы, заглядывала в глаза, пытаясь выразить всю бурю эмоций, снова обнимала, чувствуя, как тонкие руки обнимают меня в ответ.

— Я тоже скучала, милая, очень. Каждый день думала о тебе и плакала. Каждый день.

Я ей верила. Пожалуй, Фэй была единственной, кому я всегда могла раскрыться и доверяла. Впрочем, зачем раскрываться, если она видит меня насквозь.

— Наконец-то ты приехала. Пошли в кабинет, прикажу принести тебе кофе.

Я вздрогнула от звука его голоса, но объятий не разняла. Прижалась к Фэй еще сильнее, а сердце забилось чаще, громче. Как и всегда в его присутствии. С каждой минутой меня засасывало в него как в бездну, в которой нет конца ни края, бездну, на дне которой я сама потеряюсь. Меня сводило в нем с ума всё. Каждый его жест, каждое слово, его запах, величие.

— Здравствуй, Влад. Ты иди, я сейчас. Побуду немного с Анной и присоединюсь к тебе.

— Хорошо, жду тебя в кабинете. Отдохнуть с дороги не получится.

— Это я уже поняла.

Я отстранилась от неё, когда Влад ушёл, и внезапно Фэй обхватила мое лицо руками, долго смотрела мне в глаза. От ее взгляда по телу пошли мурашки и в голове зашумело. Проникала в сознание стремительно и быстро, сопротивляться этому было невозможно. Да я бы и не сопротивлялась.

— Значит, не прошло… — тихо сказала она, продолжая пронзать меня темно — синими глазами. — А я думала, что спустя столько лет детское увлечение исчезнет. А оно крепнет с каждой секундой.

Я отвела взгляд, но она снова повернула меня к себе.

— Твой голос, он пропал, как только ты там оказалась?

Я кивнула.

— Ты больше не произнесла ни слова. Все эти шесть лет молчала. Ты ведь не немая, Анна. Это не дефект и не недостаток. Ты можешь говорить, но не хочешь.

«Очень хочу. Больше всего на свете». Я сжала руки Фэй и отрицательно качала головой.

— Не хочешь. Было что-то, что заставило тебя замолчать. Что-то очень нехорошее, Анна. Что-то страшное, но ты не помнишь. Твоё сознание блокирует эти воспоминания, и ты не помнишь. Мы попробуем это исправить, хорошо? Позже. А сейчас я пойду к Владу. Здесь нужна моя помощь.

Я кивнула, а потом сильнее сжала ее руки и заглянула ей в глаза.

— Он правильно сделал, Анна. Тебе не стоит там находиться. Это очень опасно. Он волнуется за тебя. Слишком волнуется, — добавила она и задумчиво посмотрела куда-то, в одну точку. Потом выпустила мои руки и пошла в сторону кабинета.

Я проводила ее взглядом, восхищаясь хладнокровию, спокойствию, которое она распространяла на всех и вдруг услышала голоса на улице.

— Заносите их. Осторожнее, укладывайте прямо здесь.