— Я никуда не поеду! — заорала ему в лицо и бросилась прочь из проклятой сверкающей залы, на ходу вытирая помаду с губ, размазывая слезы. Дура. Жалкая идиотка. Она бежала по коридору в поисках выхода с клуба. Выйти на улицу и глотнуть свежего воздуха. Забежала на лестницу и почувствовала резкую боль в ноге. Браслет. Дверь на лестничной площадке распахнулась, и король, сильно затягиваясь сигарой, захлопнул ее ногой, глядя на неё, отшвырнул окурок.

— Куда? Забыла, что ты не можешь уйти? — кивнул на браслет. — Привязана ко мне, помнишь?

— Не забыла. Ты притащил меня сюда, на кой черт, никому не ясно. Ты. А мне это было не нужно. Я, может, жить хочу, нормальной жизнью девушки моего возраста. Ты лишил меня всего этого, — истерически выкрикнула ему в лицо и сбросила туфли, — я нужна тебе лишь как ширма, как залог твоей победы, а я живая…у меня есть желания.

— Желания? — он усмехнулся. — Какие? Разве я не приказал выполнять любые твои прихоти, кроме свободы?

— Я хочу жить… а не быть вечной пленницей… Хочу гулять, петь…трахаться…смешно быть девятнадцатилетней девственницей.

— Девственницей, значит…становится все интересней… — улыбка исчезла окончательно. — Значит тебе хочется трахаться? — отчеканил каждое слово.

Это прозвучало настолько эротично…именно от него. Такого педанта, аристократа. Эти идеальные губы, которые произносят ругательства. Черт…она почувствовала, какие влажные у неё трусики и как все внутри сжимается от яростного возбуждения.

— Да, хочется. Нормальное здоровое желание. Я, если ты не заметил, девушка. У меня физи…

— Похоже, тебе нравится это слово, да? Хорошо, перейдём на твой лексикон, Алекс. И кто же это? С кем ты хочешь трахаться, сосать его член и стоять перед ним на коленях, голая? — она ментально кончила от каждого слова. — Кого ты решила настолько осчастливить?

Его глаза сверкнули в темноте.

— Тебя, — сказала Алекс. От собственной наглости закружилась голова, она задрожала, ожидая реакции.

— Уверена?

— Как то, что я жива.

Влад взял её за подбородок, и заставил посмотреть ему в глаза:

— Мы уезжаем отсюда… — сердце ухнуло вниз и от разочарования сдавило горло.

— Почему? — прозвучало очень жалобно…

Резко привлёк её к себе и посмотрел в глаза:

— Я хочу тебя на постели, Алекс…на удобной мягкой постели, хочу опрокинуть тебя навзничь, и смотреть тебе в глаза, когда ты будешь кричать моё имя, а если мы сейчас не уедем, я возьму тебя прямо здесь, потому что я с трудом держу себя в руках.

— Мне все равно, где ты возьмёшь меня, только возьми, пожалуйста, — прошептала она.

Он зарылся пальцами в её волосы и, глядя на её губы, хрипло прошептал:

— Не просто возьму, а буду трахать тебя часами…пока ты не охрипнешь и не попросишь пощады…я тебе обещаю.

Асмодей получит не принцессу, а шлюху вампира. Ребус на ребус.

Альберт разложил фотографии в ровную линию и откинулся на спинку кресла.

Ублюдочный сукин сын Тибор сделал все, как ему приказали — вот она, еще одна Воронова, окровавленная, с затравленным взглядом, больше похожа на животное, а не на человека. И кому отправить этот беспредел? Сразу Владу или все же чокнутому папаше этой маленькой сучки — Эдуардо. Уже несколько недель этот упрямый осел не выдаёт местонахождение сундука. Жизнь собственной дочери оказалась не дороже ломаного гроша. Что за преданность? Фанатичная убогая преданность Владу. В этой жизни все продаётся и покупается. Альберт привык этим ловко пользоваться. Нет, ещё рано настолько давить. Пусть поищут. Пусть поймут, что девка не вернётся, и тогда Альберт начнёт действовать. Сейчас слишком рано. Достаточно мятежей. Пусть пройдут выборы. Нельзя рисковать. Ситуация в любой момент может выйти из-под контроля.

Что может быть в этом сундуке? Что именно имел в виду Асмодей, когда говорил, что в нем заключена смерть всего клана и что эти тайны утащат всех в Ад? Что мог скрывать правильный до мозга костей Король Братства?

Альберт сломал голову над этим ребусом. Он изучил летописи Братства от «а» до «я» и не нашёл ни одного компромата. Так, по мелочи. Клан пережил много потрясений за последние годы и всегда оставался на плаву. Свергнуть Черных Львов невозможно, к этому выводу приходил каждый, кто мечтал увидеть себя во главе Братства.