- Еще никто не был здесь так долго. Эта сучка и не спит с ним, и за яйца держит, не иначе как приворот.

- Ну почему? Была. Его жена.

Обе усмехнулись, а я пошла по узкому коридору с подносом в руках, лихорадочно вспоминая, где в этом доме находятся ступени в мастерскую на подвальном этаже. По мере того, как я спускалась, мною снова овладевал страх, он подкрадывался предательски от кончиков пальцев на ногах и вверх вдоль позвоночника к затылку. И поднос подрагивал в руках... я до последней секунды не думала, что сделаю это - спущусь в берлогу раненого хищника по собственной воле, прекрасно осознавая, что могу уже никогда оттуда не выйти.

Но меня это не остановило. Я полетела в ту самую бездну, из которой он тянул ко мне руки. Подошла к двери, за ней орала музыка, разрывая колонки и мои барабанные перепонки. Не знаю почему, но слова, взрывающие тишину и отталкивающиеся от стен, стали своеобразным триггером для меня. Все сомнения смыло чудовищной волной какого-то дьявольского желания войти в это логово. Переступить черту.

Что будет, если шторм закончится? И я не вижу тебя

Такой, какой ты никогда не была.

Идеальный ореол золотого волоса и молнии

Ставит тебя напротив последнего танца планеты.

Представь на минуту, серебро раздвоенного неба

Освещает тебя, как звезду, за которой я буду следовать.

Но теперь она нашла нас так, как я нашел тебя,

Я не хочу убегать, лучше сокруши меня.

(с) Snow patrol. What If This Storm Ends

Я толкнула дверь плечом и застыла на пороге, ошалевшая от увиденного - отовсюду на меня смотрели мои портреты. Их были десятки самых разных. Они застилали пол обрывками и целыми листами. Они валялись на диване, они скрутились в трубки у стен. Сотни моих лиц и тел. Везде только я... Как в белых зеркалах, искажающих действительность до неузнаваемости.

Поднос выпал из рук, и чашка с дребезгом разбилась, расплескивая кофе на белые полотна. Он остановился, рука с кистью замерла. Но даже не поднял на меня взгляд, продолжил, как безумец, водить по холсту, возможно, рисуя очередные очертания моего лица и тела. И мне вдруг показалось, что я сейчас не в его мастерской, а внутри него самого, внутри его бездны... с диким триумфом, с дрожью от осознания - чем она полна и какая сумасшедшая музыка играет внутри него, и он, как дьявольский режиссер, взмахивает кистью, как палочкой, обрушивая на меня каскад бешеной энергии.

Что будет, если шторм закончится? Он ничего не оставляет

Нам, кроме памяти и отдалённого эхо.

Я хочу быть скованным, я хочу нерешительности,

Хочу греметь по клетке, пока моя кровь кипит.

Я хочу видеть тебя такой, какой ты есть сейчас,

Каждый день, который я живу.

Чистый гром, окрашенный в огне,

Будь молнией во мне, что бросается неустанно.

(с) Snow patrol. What If This Storm Ends

Я переступила через осколки и пошла к нему, как под гипнозом, зачарованная упавшими на его напряженное лицо, покрытое щетиной, влажными волосами, взглядом из-под густых бровей, направленным на холст. Медленно обошла и стала сзади, сердце гулко забилось где-то в горле. Отстукивая бешеный ритм под музыку и под каждый штрих, сделанный его длинными пальцами.

И снова я... мое лицо и волосы, мое тело набросками и полосами, заштрихованное и едва прорисовывающееся под многочисленной сеткой линий. Я стала чуть поодаль, продолжая смотреть на его лицо и чувствуя, как начинает покалывать кончики пальцев от этого выражения полной одержимости тем, что он делает, от того, как горят его сумасшедшие глаза. Ни в ком и никогда я не видела столько страсти.

- Зачем пришла? - голос глухой, его рука продолжала двигаться и волосы тряслись над вспотевшим лбом.

- Нарисуй меня, Рома. Пожалуйста.

Поднял тяжелый взгляд на меня, и я задержала дыхание...

- Разве тебя мало здесь?

Еще никогда он не казался мне более красивым, чем в эту минуту... я вдруг ощутила его полностью голым передо мной, не скрывающим свои эмоции, и мои пальцы взлетели вверх к вороту блузки, дернули первую пуговицу.

- Нарисуй меня настоящую.

Роман замер..., наверное, у меня жуткая галлюцинация, но я буквально увидела, как его зрачки лизнули языки пламени. Еще никогда у меня не было такого острого ощущения, что он не человек, а сам дьявол.

Вторая пуговица выскальзывает из петельки на груди, и он не шевелится, а меня трясет от страха, от плескающегося внутри адского адреналина и от понимания, что делаю это сама - раздеваюсь перед ним.