Взял ее руки за запястья, слабо дернула назад, но я удержал, к лицу своему поднес, сам не понял, как к губам пальцы ее, заклеенные пластырем, прижал, и все, и накрыло меня. У нее даже подушечки пахнут чем-то непостижимым, чем-то неизведанно-сладким и опасно нежным. Целую ее ладони, прижимаю к лицу, а она не шевелится, так и стоит у двери, готовая в любую секунду бежать от меня прочь.

- Мне тебя надо, Надяяя. Тебя..., - бормочу как умалишенный, тыкаясь губами в холодные маленькие руки, - вместо перекиси, вместо анестезии, ты же сама... сама сказала, что нужна мне.

- Я ошиблась, - едва слышно, и я все еще сжимаю тонкие запястья и ищу ее взгляд, а она куда-то сквозь меня смотрит. - Не нужна. Ты все ломаешь... все, к чему прикасаешься. Тебе никто не нужен.

Наверное, я мог ожидать от нее чего угодно. Я даже хотел, чтоб она взяла в руки кусок стекла и раскромсала мне лицо. Я бы позволил. Я ожидал, что она будет обвинять меня и упрекать, что выплеснет на меня весь яд и ненависть, я хотел этого, я был готов к ее ненависти намного больше. А она взяла и обезоружила меня вот этим тихим голосом и застывшей синевой взгляда.

«- Я не поеду, Лар. Отмени все. Я передумала.

- Ты что - издеваешься? Я уже все организовала и деньги заплатила. Что это за бред?

- Ничего. Возьми себе из тех денег, что тебе заплатил за меня Роман.

- Ты серьезно? Ты хочешь остаться с этим чудовищем? Ты ведь рыдала мне, что он монстр и ты боишься его.

- Боюсь.

- Так какого хрена?

- Я ему нужна... тебе не понять, а я чувствую, что нужна ему. И он не чудовище...»

Да. Она была мне нужна, как кислород, как кусок солнца в абсолютной тьме, как глоток воды иссохшему от дикой жажды. И я... я никогда не слышал, чтоб обо мне говорили вот так. По-настоящему. Сколько раз я прослушал эти слова - не счесть. Наверное, это самое лучшее из всего, что я когда-либо слышал в своей жизни.

«Нужна ему... нужна ему... нужна ему». И нет, это не жалость, это нечто огромное по своей величине. Нечто настолько бесценное, что каждый раз, когда ее голос раздавался у меня в голове, я начинал задыхаться от переизбытка чувств.

- Чего ты хочешь? Проси что угодно...

- Неправда. Ты не дашь, что угодно.

Все так же не смотрит на меня, а я все... я больше не могу себя контролировать, я сжать ее, сгрести хочу в объятия и целовать до умопомрачения, чтоб губы лопались от этих поцелуев, и пальцы судорогой свело от желания притронуться к ее волосам.

- Отпусти меня домой.

Вскинула на меня взгляд своих кристально чистых омутов в обрамлении длинных изогнутых кверху ресниц. И от одной мысли, чтоб отпустить, внутри раздался бешеный рык протеста, я с трудом сдержался, чтоб не зареветь ей в лицо «нееет».

- Что угодно другое.

- А мне больше ничего не нужно.

Я усмехнулся.

- Женщинам всегда что-то надо: вещи, золото, алмазы, шубы, яхты, гаджеты. Хочешь, я куплю тебе город? Страну, хочешь? Звезду твоим именем назову?

- Купи себе сердце, Рома.

Ударила все таким же тихим голосом, и в глазах взметнулась ярость. В ее глазах.

А я ментально пополам согнулся. Метко ударила под дых, чтоб все внутренности в узел.

Прищурился, отпуская тонкие руки и чувствуя, как разъедает душу разочарованием, и оно намного сильнее чем то, когда считал ее предательницей и лживой дрянью. Оказывается, слышать ее правду не просто больно, а я стою перед ней и истекаю кровью.

- Тебя бы это сделало счастливой? Если бы у меня было сердце?

- Это сделало бы счастливым тебя.

Я потом долго вспоминал ее слова, каждое оказалось особенным и имело двойной, нет, тройной смысл. Маленькая провинциалка с наивными глазами и толстой деревенской косой оказалась умнее любого философа. Но она не учла одного, что я не могу купить себе то, что давно превратилось в ошметки и валяется у ее ног.

- Я прикажу перенести твои вещи в твою комнату.

- НЕТ!

Я впервые услышал, как она повысила голос.

- Я хочу оставаться там, где я сейчас. Мне там привычней и понятней.

- Подальше от меня?

- А разве для тебя имеет значение дальше или ближе?

- Верно. Не имеет.

Я ее каждый удар чувствовал, как будто хлестала шипованной плетью и присыпала солью. Я злился на себя. Злился, что полностью ей проиграл. Впервые в жизни моя игра зашла в тупик, и я был тем самым королем, который завалился на собственной стороне игрового поля.

- Я найду тебя везде, Надя. Куда бы ты от меня не спряталась. И я сейчас не только об этом доме.

- Я знаю.

И я по глазам вижу, что знает. Теперь у нее в руках есть оружие острое. Заточенное со всех сторон, и она в любой момент может меня им колоть. Резать. Бить.

- Я могу идти? У меня еще много работы.

- Ты...

- Я хочу. Ты сказал, что я могу делать все, что я хочу. Так вот, я хочу жить там, с девочками, хочу, чтоб ты не приходил ко мне и не трогал меня больше, хочу...

Снова вскинула голову, и я стискиваю пальцы в кулаки, чтобы не врезать ими у ее головы.

- Или это слишком много?