— Заткнись. Заткнись, я сказал. Не до кошелька мне этого, ясно? Все, давай, вон пошла. Спасибо скажи маме своей и вали отсюда.

— Она вам денег дала, да? Поэтому вы меня отпускаете? Продажный мент, вот вы кто.

— Ты чего добиваешься, идиотка? Сесть хочешь? Ты на малолетке ноги протянешь в первый же день. Там таких отличниц, как ты, щелкают орешками. Зэчки оттрахают во все дыры и сделают из тебя подстилку.

— Пусть… я ведь в предварительном здесь буду… с вами рядом, да?"

Твою ж мааааать… Зорянааааа… твою мать. Я глаза закрыл и застонал вслух… Вспомнил. Я ее очень хорошо вспомнил.

Я так и не уснул до утра. Думал о том, что соседка сказала. Курил и думал… часами, монотонно, под бой часов и урчание кота. От никотина уже тошнило и разъедало глаза. Один раз звонила Ира, спросила, все ли у меня нормально. Странно, когда-то я этого хотел, потому что отвыкать было тяжело, а сейчас уже не имело значения. Ответил без желания, даже не помню, что именно. Кажется, соврал. Зачем? И сам не знаю.

Я теперь вообще ни черта не знаю. Вспоминаю по крупицам образы из прошлого. Ее на лестнице, угловатую с огромными глазами и торчащими коленками. Тащила наверх свой рюкзак. Пару раз подцепил его за лямки и поднимал к ее двери. Я даже не видел ее. Точнее, видел, но она для меня была бесполым существом. Ребенком.

Помню, как допрашивал ее, и как мать руки заламывала, умоляла отпустить и дело не заводить. Конечно, конверт мне подсунула. Я не взял. Да, я был именно таким придурком. До тошноты правильным, до оскомины. Я считал, что должен быть кто-то, кто, б***ь, не продастся, кто всегда за правду до самого конца, потому что если никто, то настанет конец света.

"— Гром, ты больной на голову? Это сын Полякова. Ты знаешь, кто такой Поляков?

— Насрать. Он трахал эту девочку. Он ее трахал, а ей всего тринадцать, мать твою. Неужели у тебя доллары в глазах лицо дочери затмили? Сколько Аллке? Одиннадцать? Представь, что через три года ее какой-то мудак богатый трахнет насильно, а я приду к тебе и скажу — это же сын Полякова.

— Это не моя Аллка.

— Ну да. Раз не твой ребенок, а чужой, можно совесть замылить бабками?

— Ее родителям по хер, они алкаши.

— Значит так, да? За нее некому заступиться, и можно не наказывать козла? Мудила ты сам, Аверин"

Потом меня прессовали так, что я блевал кишками на асфальт, натирали моей физиономией до блеска бордюры. В себя пришел в больничке. Оклемался примерно через неделю. Девочка повесилась, а мудака отправили учиться за границу. Вот такая справедливость. Так вот для меня эта девочка с косичками-бубликами была примерно такой же, как та… которую не спас. И лет почти столько же. Но какое-то время меня преследовали странные образы. Я их отгонял водкой. Мы с Иркой тогда как раз начали сильно скандалить. Она Ташей беременна была. То ли у нее гормоны бушевали, то ли я сорвался с цепи. Она в очередной раз ушла, а я набрался до полусмерти. Помню, кто-то помог мне домой добраться. Все расплывается в мареве алкоголя… но лицо на ее лицо похоже. Я урывками вижу, как раздевала и на постель укладывала, а потом под собой тело девичье помню. Грудь маленькую, ноги худые. То ли снилась она мне… то ли. Черт.

Я за голову двумя руками взялся, стараясь изо всех сил напрячь память, но ее словно ножницами покромсало, и где-то читабельно, где-то совсем нет. Всхлипы в ушах стоят, запах клубники, волосы очень мягкие, и так туго в ней… так безумно туго, что я кончил через пару толчков. Утром проснулся… Утром…

Простынь в крови была, как и моя физиономия, потому что я с кем-то подрался. Я ее сгреб и в стиралку засунул. Снова перед глазами девичий силуэт на моей постели, я ноги в сторону развожу и беру ее, а она глаза закатила и что-то шепчет. И сейчас… сейчас я почему-то видел лицо Зоряны, а не стертые линии и светлое облако волос.

"— Шлюха ты, вот ты кто. Со мной и с ним… б***ь, как же тошно. Тошно от тебя. Воняет гнилью. Ты понимаешь? Ты. Мне. Воняешь. Им. Как я раньше этой вони не почувствовал?

— Я люблю тебя… люблю, давно люблю. Олег, выслушай… прошу тебя. Просто выслушай меня и решишь… пожалуйстаааа".

Давно. Я подскочил и широко распахнул окно, затянулся сигаретой, уже не помню, какой по счету. Я должен был получить от нее ответы. Должен был посмотреть ей в глаза и понять, была ли она со мной в ту ночь, или мне все это приснилось? Потому что чем больше я об этом думал, тем больше подробностей выдавал мне мозг. Теперь мне казалось, я видел над ее соском маленькую родинку и тонкий шрам на щиколотке… Видел в ту ночь. Черт. Или это я уже себе все придумываю. Ненавижу этот туман в голове. Именно поэтому ни капли спиртного. Не хотел туман… жаждал его, и в то же время какая-то часть меня наслаждалась пониманием, что я живой. Утром я послал Денису смску, что приду на вечеринку вместе с бывшей женой. Он тут же перезвонил мне.