За дверью шаги послышались, и она отшатнулась назад. Услышала, видать, голос мужа, а я нет. Меня повело на ней, как обычно. Как и каждый раз, когда она рядом оказывалась. Дверь открылась, и Денис с Герычем зашли в кабинет. Он тут же по-хозяйски сгреб Зоряну в объятия, и тепло во мне превратилось в ядовитую серную кислоту. Меня разъело за доли секунд с такой силой, что от едкой черной боли пришлось челюсти сжать так, что щеку прокусил до крови.

— Девочка моя, как же так… с ума сойти. Перенервничала маленькая.

Целует ее лицо и снова к себе прижимает.

— Давайте быстрее все формальности улаживайте. Она бледная как смерть и дрожит вся. Долго что-то у вас тут все.

На меня глаза поднял, и меня передернуло всего:

— Спасибо, брат. Я теперь тебе по гроб жизни. Вот что значит друг настоящий. Мне уже рассказали, как ты вину на себя…

Я тут же лихорадочно принялся думать, кто в бригаде был и кто мог тут же стукнуть Денису? Точно кто-то из наших его набрал. Зоряна не звонила никому, я видел. Мозги одно думают, а глаза, кровью налитые, следят за его ладонью на ее талии, за тем, как сильно сжал, в себя почти вдавил. Столько страсти в этом жесте. И я челюсти еще сильнее… вкус крови собственной не отрезвляет. Я ни о чем думать не могу, кроме как о том, что он ее сейчас домой привезет и…

— Ты чего мне не позвонила, любимая? Я бы приехал сразу же…

— Я звонила, — шепотом. — Ты трубку не брал. Вне зоны доступа.

— Странно, я уже пару часов как в городе. Ну и не важно. Поехали домой. Я подарки тебе привез… ты же помнишь, какой завтра день?

И вот от этого стало тошно еще больше. Не только от того, как к себе ее прижал, и не от того, что права на нее имел, а от их общего… от того, что являлось ими. Секреты, словечки какие-то, интонации.

— Неважный день. Я не хочу ничего.

У нее голос все еще рассеянный, все еще хрипловатый. Она из его объятий высвободится пытается, но он жмет еще сильнее, и мне в какой-то момент захотелось отодрать его от нее и искромсать ему лицо ножницами. Лежащими у Герыча на столе.

— Гром, тебя домой подбросить? Ты прости, что я тут с ней… испугался, когда позвонили.

— Я сам. Мою машину пригнали.

Солгал и взглядом с Герой встретился, тот поджал губы и покачал головой.

— А, ну и ладно тогда. Я еще наберу тебя. Так эту услугу не оставлю. И завтра к нам приезжай… у Зореньки моей День Рождения. Она не хотела отмечать, но я теперь твердо намерен устроить вечеринку. Надо встряхнуться и отвлечься.

— Денис.

— Я сказал надо.

Он уводил ее, а я вслед смотрел и кулаки все сильнее сжимал. А потом голос Геры рядом услышал.

— Ты какого хера творишь? Ты реально ее трахаешь? Ты вообще понимаешь, во что лезешь?

Повернулся к Герычу и хлопнул по плечу.

— Тебе показалось. Я к Ирке вчера вернулся.

Потом я на такси за тачкой своей ехал, а когда за руль сел понял, что сегодня к Ире перееду. На хрен. Пусть все катится к черту. Машину у дома оставил и пошел за вещами. Лифт, как всегда, не работал, и я на лестнице столкнулся с соседкой. Тут же стыдно стало. Я извинения долго просил, сумки ей помог отнести. Она причитала, что сын давно не приезжает, что невестка ее Славика против матери настраивает. А когда дверь ключом открывала, вдруг повернулась ко мне и спросила?

— А вы с Зоренькой помирились?

Я нахмурился и так с сумками и застыл.

— Вы откуда ее знаете?

— Так как не знать. Соседи ж наши были с нижнего этажа. Отец-военный и сестра такая, вся расфуфыренная с кавалерами поздно возвращалась.

— Ничего не понимаю. Какие еще соседи?

Соседка по одному пакету у меня забрала и в коридоре поставила на пол.

— Зорька мне часто в магазин за хлебом бегала. Косички у нее еще были бубликами. Такая девочка хорошая. Однажды в участок ее забрали, у меня аж душа разболелась. Как же вы не помните? Такая славная. Влюблена в вас была… Вы как на работу идете, она на лестницу выбежит и в окошко провожает. Я думала, вы теперь вместе… даже переживала, что поссорились. Опять бедняжке не повезло. Ну я пойду. Мне еще суп варить и Джина кормить.

Она дверь захлопнула. А я так и остался стоять с открытым ртом и застывшим взглядом.

"— Я тебя сучку малолетнюю в колонию посажу, поняла? Мать за дверью плачет, отцу на работу звонили, а ты мне тут в несознанку играешь? Быстро сказала, какого хрена кошелек у Алферова украла? Навел кто?

— Захотелось. Что вы орете на меня? Украла и все. Нет никакого смысла и подтекста, — а сама на губы мои смотрит. — У вас губы пахнут мятой.

— Короче так, Зара…

— Зоряна я, а не Зара. Зара — это совсем другое имя.

— Плевать, хоть зорька ясная. Так вот слушай меня внимательно, дура малолетняя. Ты сейчас отсюда вместе с матерью выйдешь, и чтоб не видел я тебя больше, ясно?

— Нет. Ничего мне не ясно. Я украла — накажите меня.

— Кошелек вернула — дело закрыто.

— Ннннет… не вернула. Я там сто рублей потратила. Меня задержать надо.