– Что такое? У девочки мегаконтроль?

– Что-то вроде этого, – усмехнулась я.

– Ух ты. Прям чувствую себя похитителем принцесс. А вообще, ты мне должна за снимки.

– Да ладно. Я ж их не продавать собралась.

– Ну ты фоткала без спроса. За все в этой жизни надо платить. Так что с тебя свидание.

Он подошел ближе, сжимая руками футболку.

– Ты же как-то спустилась сюда. Почему бы не повторить это вечером?

– Спуститься-то спустилась, а обратно как подняться? – я глянула на забор и снова на него.

– Вот так, – он вдруг схватил меня за талию, резко развернул спиной к себе и поднял на вытянутых руках.

– Цепляйся за забор, Снежинка.

Охнув я вцепилась в один из толстых горизонтальных прутьев.

– Держишься крепко?

– Да.

– Я наклонюсь, а ты становись мне на плечи.

К щекам прилили вся краска. Я же в платье. Как я стану ему на плечи?

– Не могу, – выдавила я, – отпусти меня. Я зайду с ворот. Скажу, что упала, когда фоткала.

Он расхохотался, продолжая удерживать меня за талию.

– Не пались, девочка. Вдруг тебе еще пригодится этот выход из твоей крепости. Или ты думаешь, я никогда женских трусиков не видел?

Нет. Я так не думала. Совсем не думала. И именно поэтому мои щеки сейчас пылали с такой силой, что, казалось, мне надавали пощечин.

– Ну что? Так и будешь висеть?

– Закрой глаза.

– Закрыл.

– Не врешь?

– Не вру.

Через секунду почувствовала его плечи у себя под босыми ногами. Взобралась на насыпь и резко обернулась. Он смотрел на меня снизу-вверх и смеялся.

– Я люблю белый цвет.

– Ты же обещал! – стиснула кулаки и задохнулась от ярости.

– А я сдержал свое слово, просто ветер… я и сейчас их вижу, – подмигнул мне, и я тут же придавила юбку к ногам, – в восемь буду ждать тебя здесь.

– Я не приду.

– Придешь. Долги надо отдавать. До вечера, Снежинка»

И почему-то солнце светит яркое, а дождь идет. На ресницы мне капает и по щекам катится, в горле дерет от дождя этого соленого и горького, как и эти воспоминания. Бирюзовая вода становится опять серой, и на небе тучи сгущаются. Только это не дождь… точнее, это у меня дождь идет внутри. Свой собственный, персональный. До боли захотелось туда, в прошлое это с бирюзовым небом и солнцем вместо туч. В прошлое, где он меня любил… где было все так просто, так правильно. Где не было ни слова лжи. И я вдруг поняла… что, несмотря на все что произошло, я бы прожила эти двадцать лет снова. Ведь мы их преодолели вместе. Год за годом, месяц за месяцем. Столько трудностей прошли, а тут сломались. Не выдержали. Он, когда не смог мне довериться, а я, когда не смогла достучаться до него и даже не пыталась. Ведь я все видела… Я тоже виновата в том, что он варился в этом один.

– Эй, ты что там делаешь?

Вздрогнула, и щебенка вниз полетела, голову опустила, и сердце забилось в несколько раз сильнее. То ли от радости сумасшедшей, то ли от неожиданности и удивления. Стоит внизу. Как будто из прошлого вышел только не в штанах и майке, а в куртке и рубашке, в джинсах.

– Мы на море смотрим, – и в висках пульсирует «Приехал! Ко мне! За мной!».

– Кто «мы»? – смотрит на меня снизу вверх. В расстегнутой куртке, ноги в песке утопают мокром, и сумка рядом стоит. Под дождь, видно, попал – волосы мокрые. А у меня сердце заходится, потому что соскучилась. Потому что не ожидала… и потому что вдруг именно в этот момент поняла, что не хочу без него больше. Что я устала воевать сама с собой и с гордостью проклятой. Я назад хочу в те самые двадцать лет, когда с ним рядом, когда у него на плече просыпалась, когда могла взять сотовый и позвонить в любое время, когда обнять его могла и щекой о колючую щеку тереться.

– Я и моя память, – сказала, и голос эхом к волнам унесло.

– И как? Вам оттуда хорошо видно?

– Превосходно. Сверху всегда ракурс отличный.

– Не хотите вблизи посмотреть? Вдруг что-то изменилось? Я, например, вижу много нового. Хочешь покажу?

Судорожно глотнула морской воздух, и сама не поняла, как сказала:

– Мне не нужно новое. Я старое искала.

– Зачем старое? Пусть оно останется в прошлом. Давай начнем сначала, Снежинка. Иди ко мне. Иди ко мне, пожалуйста. Я так дико соскучился! Не могу больше, маленькая!

Заплакала, задрав лицо к небу. Позволяя своему дождю течь по щекам еще быстрее. Но не от боли. А, наверное, от того самого счастья, которое уже похоронила.

– Не смей! Слышишь? Не смей… реветь там.

Засмеялась, вытирая слезы, тихо всхлипывая.

– Здесь высоко. Как я спущусь?

– А ты прыгай – я поймаю.

Порыв ветра дернул полы моего пальто, срывая нижние пуговицы. Как тогда такой же поднял подол платья. Кирилл подошел ближе к забору.

– Боишься?