Достала из сумочки шарф с какими-то розовыми разводами на сером фоне, и я поперхнулся сигаретным дымом. Вот это я носил? Воспользовавшись моим замешательством, она накинула шарф мне на шею и потянула меня к себе.

– Я так соскучилась. Так соскучилась. Не гони меня. Можешь возвращаться к ней, но не гони меня. Давай, как раньше. Я так хочу снова тебя во мне… я думаю об этом и…

Сбросил ее руки со своей шеи. Ну вот, а так не плохо шел этот день, если не считать похорон.

– Послушай, мы, кажется, это уже обсудили. Давай по-хорошему и без истерик. Каждый своей дорогой. Мы взрослые люди.

– Я все поняла. Она тебя приворожила. Иначе и быть не может. Ты не мог к ней вернуться, не мог променять меня на нее.

У меня не было сил на этот цирк абсурда, я сделал вид, что мне звонят, закрыл при ней магазин. Помахал ей ручкой и уселся в машину. Оставил ее у магазина одну и отъехал на несколько метров, дожидаясь, когда уйдет. Честно? Я так и не понял, зачем она приезжала. Содрал с шеи дурацкий шарф и сунул в карман. Когда Алина уехала – выждал еще пару минут. Мало ли. Вдруг она еще что-то забыла мне отдать. И вернулся обратно. Теперь мне нужно было вскрыть ноутбук, а точнее, подобрать пароль. К сожалению, или к счастью, хакером я не был, и уж точно, потому что и здесь использовал тот же пароль, что и на сигнализации. Наверное, это было глупостью, потому что догадаться и взломать его было два раза плюнуть. Это мне старшая дочь сказала, когда я взламывал свой аккаунт в соцсети. Когда вошел в ноутбук, браузер оказался открытым вместе с несколькими вкладками и электронной почтой.

Я бегло просмотрел входящие и открыл самый последний мейл. Имени отправителя там не было, только никнейм (еще одно умное слово старшей дочери) Nominatus. С мейла с таким же названием от известного российского почтового клиента. Несколько раз пробежался по сообщению. И пока читал, волосы начали шевелиться на затылке и на голове. Мне казалось, что я не понимаю ни слова. Я перечитывал и перечитывал, сжимая руки в кулаки и обливаясь холодным потом, пока не дернул ворот рубашки и не вскочил, чтобы распахнуть настежь все окна. И закурив прямо в офисе, вернулся за стол, чтобы перечитать еще раз:

«Встреча завтра в обговоренном месте. Приезжай один и деньги возьми. Ты, кажется, уже собрал нужную сумму. На этот раз достаточно. Если не приедешь, очень сильно об этом пожалеешь. Ты ведь не хочешь, чтоб они начали умирать? Все те, кого ты так любишь? Например, твоя средняя дочь… Хотя у тебя ведь есть выбор – ты всегда можешь пойти в полицию и сознаться в том, что сделал двадцать два года назад вместе с твоим другом».

Ко мне вернулось счастье. Оно было настолько уничтожающе ослепительным, что я не могла даже в чем-то сомневаться – меня затмило. Полностью. До абсолютной потери контроля над эмоциями. Наверное, это то самое ощущение, когда приходишь в себя после тяжелой болезни. Страшной, казавшейся совершенно неизлечимой. Вдруг открываешь глаза в одно прекрасное утро и понимаешь, что полностью здорова, что снова умеешь дышать, чувствуешь ноги и руки, ощущаешь свое тело, видишь яркие краски и слышишь звуки. Тебе кажется, что кризис позади и тебе больше ничего не угрожает. Ты просто наслаждаешься своим состоянием с каким-то разрывающим облегчением и взахлеб. Ведь все это время ты считала, что почти мертва, и у тебя уже нет никаких шансов, ты даже слышала, как вколачиваются гвозди в твой гроб месяц за месяцем. Двенадцать ржавых гвоздей, распявших меня на алтаре собственной гордости и отчаянной тоски по НЕМУ. Я себя чувствовала именно так – воскресшей. Я ожила. У меня настала весна. Самая настоящая с ярким ослепительным солнцем, нежными цветущими деревьями и обнажившимися до предела эмоциями. Ведь человек после болезни уже не думает, что она вернется. Ему хорошо. Он верит, что дальше будет еще лучше, и я верила. Даже не так – я не просто верила, я ощущала этот подъем всеми частичками души. Все вернулось на свои места. Все стало так, как должно было быть, выровнялось и даже взмыло вверх с самого дна. Мой муж со мной, мои дети улыбаются, и мое сердце не сжимается клещами от мысли о том, что завтра мне станет еще хуже, чем сегодня. Я просто ему поверила. Отпустила прошлое, как он просил. Дала нам шанс. Оказывается, это было не так уж и сложно, и теперь я даже понимала, что я боялась этого, боялась себе позволить быть счастливой, чтобы потом не умирать еще раз. Я яростно выдергивала каждый гвоздь и швыряла на пол, сталкивала крышку этого черного склепа, чтобы выбраться наружу и закричать от того, как ярко слепит солнце глаза. Мне хотелось и в то же время становилось страшно, я еще помнила, как он умеет делать больно. Помнила, как неожиданно он это делает и как становится чужим в две секунды. Настолько чужим, что ты вообще сомневаешься, что когда-то считала, что знаешь этого человека.