– Он странный был. Не такой, как все. Очень странный. Не хотел ничего менять здесь. Говорил, что это музей. Что здесь все так, как при матери и при брате было. Что он ничего менять не намерен. Ну а я… а мне все равно было… я его… я его так любилааа.

Она всхлипнула, и Женя обняла ее за плечи, успокаивая. Посмотрела на меня очень многозначительно. Чтоб допросы прекратил. Но девчонка сама не умолкала.

– Мы с ним в интернете познакомились. Долго переписывались. Я из города другого приехала. Сразу к нему. Мне и пойти теперь некуда. Только домой возвращаться.

Она еще долго о нем говорила. Я внимательно слушал, надеясь, что хоть что-то вспомню, но в голове все та же шторка и боль в висках, если сильно напрягался. В основном, Олег по моим делам мотался и везде меня сопровождал. Друзьями мы с ним не были. Скорее, он был слепо мне предан, а я исправно ему за это платил. Той последней ночью перед его смертью, Настя сказала, что он опять сорвался по моим делам в другой город. Они даже поссорились. У них был год, как они живут вместе, а Олег подорвался с постели и уехал. Настя тогда даже решила от него уйти. Все это у нее и следователь спрашивал. Она рассказала. Оказывается, они уже не совсем уверены, что это несчастный случай, и рассматривают разные версии.

Мы еще немного посидели и поспешили попрощаться. Мне надо было быстрее ехать в офис – покупателей вызванивать и ноутбук свой постараться вскрыть, а Женя к моей маме – Лизу забрать.

– Вы заезжайте, я еще на девятый и на сороковой поминки хочу устроить. У него кроме вас, Кирилл, не было никого. Вами только и жил. По крайней мере, мне так казалось.

– Заедем, конечно. Вы держитесь.

– Вот фото его последнее. У меня в телефоне осталось, – слезы по щекам размазывает, а мне и жалко ее, и побыстрее уйти хочется. Помочь мы ей ничем не сможем, разве что попытаться с квартирой разобраться – может, ей останется, но вряд ли. Она Олегу никто. Вначале начнут родственников искать. Женя обещала с этим помочь. Я сотовый Насти в руки взял, чтоб мельком на фото глянуть… и замер. На ней молодой светловолосый парень в пальто с большими крупными пуговицами… именно такую пуговицу я нашел у себя в кармане. Точнее, это была одна из этих пуговиц, несомненно. Если только плащ не с местного вещевого рынка, и в нем не ходит пол города, что тоже не исключено, пусть даже вещь и казалась стильной и дорогой.

Резко посмотрел на девушку, которая как раз вытирала припухшее лицо салфеткой.

– Это плащ Олега?

Я повернул к ней сотовый.

– Да, конечно. Он купил его, когда ездил в Польшу по вашему поручению. Хвастался, что ему удалось урвать бренд в единственном экземпляре.

Значит, точно, пуговица была с этого плаща. Мне почему-то эта мысль ужасно не нравилась. Я не мог понять, почему… но по спине словно поползли липкие, холодные щупальца какой-то тревоги.

– А когда он надевал его в последний раз?

– Так он в нем той ночью и уехал. Мне его не отдали еще. Следствие идет. Я пока ничего из его вещей забрать не смогла.

Если он той ночью не со мной был… как пуговица у меня в кармане оказалась? По затылку опять пробежал неприятный холодок, и я протянул телефон Насте.

– Я думал что-то вспомню. Пальто показалось знакомым… но нет, не помню ничего.

* * *

– Зачем ты солгал?

– Насчет чего?

Глядя на дорогу и не переставая думать о пуговице.

– Насчет того, что пальто узнал. Ты ведь солгал?

– Нет. Зачем мне лгать? Оно действительно показалось мне знакомым.

– Просто ты изменился в лице. Ты что-то вспомнил, Кирилл? Скажи мне.

Повернулся к ней и провел ладонью по щеке.

– Нет. Я ничего не вспомнил. Пальто, и правда, показалось знакомым. Вот и все. Меня это взволновало.

Я ей солгал. Впервые за все это время. Солгал и вдруг подумал, что и в прошлом вот так же с легкостью ее обманывал. Может быть, именно с этого начинаются разводы. С первой лжи. Когда не можешь сказать правду тому, кто рядом. Я испугался. Не знаю, чего. Пока я еще не понял. Но вот эта пуговица, она вдруг вызвала едкое ощущение тревоги. До озноба. Я теперь думал только об одном – вскрыть свой рабочий ноутбук. Там должны быть ответы. Хотя бы зацепки. У меня были тайны. И продажа квартиры с магазинами далеко не самые страшные из них. Теперь я это знал точно.

– Ты знаешь… а я даже не хочу уже, чтоб ты что-то вспоминал.

Усмехнулся и сжал ее прохладные пальчики.

– Почему?

– Боюсь, наверное, что ты вспомнишь, что разлюбил меня.

Сжал пальцы сильнее и поднес к губам.

– Я не мог тебя разлюбить. Я в это не верю. И даже если я что-то вспомню, это уже не изменит того, что я чувствую, понимаешь?

– А что ты чувствуешь? – тихо спросила и ладонь в моей ладони дрогнула.

– Я чувствую, что ты мое все.

– Ты никогда мне этого не говорил.

Отвернулась к окну, а я снова заставил ее смотреть на себя.

– Ну, значит, то был не я. И мне нечего вспоминать.