Данила медленно выдохнул, по его вискам градом катился пот. Он смотрел на меня с сожалением, от которого мне стало не по себе, и в тоже время с надеждой, что я окажусь той самой идиоткой, которая все же согласится им помочь, что он сделал верную ставку. И самое страшное — я понимала, что даже если и сделаю то, о чем он просит, он не сможет ничем помочь мне. Мне теперь никто не поможет.

— Мы можем идти, или мне увести тебя насильно?

— Это тот выбор, что ты мне даешь?

— А кто сказал, что я вообще собираюсь давать тебе выбор? Все. Выборы окончены. Теперь выбираю только я.

Внезапно Макс схватил меня за руку и сильно дернул к себе. Так, что я почти упала ему на грудь:

— Ты часть нашей семьи. Ты одна из нас. Моя женщина и моя жена, и именно этот выбор был всецело твоим.

— Это была не я. И я больше не хочу этого.

— Чего именно?

Сдавил мою руку с такой силой, что у меня потемнело перед глазами.

— Быть твоей женой и частью вашей проклятой семьи.

Он сжимал мою руку до хруста, а я понимала, что все это правда, то, что я прочла. Я жила с монстром и садистом. Сейчас он причинял мне боль и даже не чувствовал этого. Или ему было все равно. Я упрямо стиснула челюсти, а он процедил мне прямо в лицо:

— Семью все же не выбирают, и, как бы ты не отказывалась от нее, ты все равно часть ее особого Вороновского механизма, а насчет брака со мной — ты будешь моей женой, пока Я не захочу это изменить, ясно?

Я пыталась высвободить горящее от его хватки запястье, но он сжимал его с такой силой, что у меня темнело перед глазами.

— Ясно… а теперь отпусти меня. Мне больно.

Пальцы Макса медленно разжались, он взял меня под локоть и потащил к двери. Вот я и узнала правду… может, мне стоило находиться в неведении, и тогда, наверное, я могла бы избежать вот этого панического ужаса и предобморочного состояния от понимания, что я полностью во власти этого зверя и психопата, и самое жуткое — он имеет на меня все права.

Вот и кончилась иллюзия, которую они все так усиленно лепили вокруг меня из фальшивых картонных декораций. Мой персональный палач забрал свою собственность домой, а точнее, в клетку, где и было мое место. Никогда не поверю, что любила это чудовище и согласилась выйти за него. Наверное, он вынудил меня каким-то образом, надавил, заставил. Я не знаю, куда мы сейчас ехали в его черном бронированном джипе с затемненными окнами. Теперь даже его машина казалась мне тюрьмой на колесах. Так смешно, я считала, что меня во всем ограничивают и лгут мне, а оказывается, именно в моем неведении и была моя свобода. За рулем сидел один из призраков моего мужа. Они все напоминали мне тени из какого-то фильма ужасов. Казалось, он поднимет руку, щелкнет пальцами, и вся эта стая бросится драть на части только по его беззвучной команде "фас".

С этой секунды я на него не смотрела и смотреть не собиралась. Так было легче без его глаз звериных с тяжелым и невыносимым взглядом. А еще я не хотела, чтоб он увидел в моих глазах страх. Потому что я дико его боялась. До дрожи в пальцах и судорог в животе. Господи… неужели он заявит на меня свои права? А если я откажусь? Меня изобьют и возьмут насильно? От панического ужаса по телу прошла дрожь.

Я содрогнулась от одной мысли, что этот монстр может прийти ко мне в спальню. Можно было не смотреть ему в глаза, потому что я и так чувствовала его взгляд кожей, он смотрел на меня, прожигал насквозь. Но Макс молчал, и я предпочла сидеть тихо и не задавать вопросов, потому что боялась получить ответы. Я все еще пребывала в состоянии шока после той правды, что открылась мне так неожиданно. Это был ощутимый удар по моей психике. Настолько сильный, что я с трудом держала себя в руках. Если бы я могла сейчас на ходу выпрыгнуть из машины, я бы так и сделала. Но он сидел рядом, и все двери были заблокированы, я сама слышала этот щелчок. Положила руку на кресло и почувствовала, как она предательски дрожит, в ту же секунду ее накрыла его ладонь, и я интуитивно одернула к себе с такой силой, что сама отшатнулась к дверце машины. Он расхохотался, и мне захотелось зажать уши руками. Его хохот звучал как издевательское карканье.

Когда мы приехали, Максим по-хозяйски взял меня под локоть и провел в дом. Охрана и слуги вежливо здоровались. Они меня помнили, а я их нет. Они казались мне такими же жуткими, как и их хозяин. Но по сравнению с ним, они просто щенки, готовые выполнить любое его указание, и я не сомневалась — если он прикажет им разорвать меня на части, они так и сделают. Не раздумывая. Потому что они испытывали дикий страх и фанатичное чувство преданности. И я не могла понять, чем он заслужил подобную преданность.

— Я хочу к себе в комнату, — тихо попросила я. Не решаясь обвести взглядом дом и сжимая руки замком между собой.

— Здесь все комнаты твои, но ни в одной из них ты не жила. Ведь у нас была общая спальня, малыш.

Я вскинула голову и посмотрела ему в глаза — как же всегда тяжело выдерживать его взгляд. Я не выдерживаю и всегда отвожу свой первая.